Чтение онлайн

– Вот черт… Клиент вроде ничего не понял.

– Наташ, ну как не понял? Не захотел понять. Этот мужик что с ним в одной квартире живет или на одной площадке? Почему они вместе вышли?

– Ну мало ли что. Может, она соседа просто подвозила, может, у него машина сломалась…

– Угу, и молния на штанах тоже. И она зубами ее чинила.

Наталья пожалела, что ливень не сорвал эту часть праздника.

– Там капец полный, Наташ, готовься. Видела бы ты с какой рожей она взяла цветы и сразу бросила их в машину. Еще и сквозь зубы прошипела: «Госсссподи, детский сад».

Днем всё прошло нормально. Марина явно поняла, что муж попросил ее заехать в банк неспроста, и утренник «маст гоу он». Она довольно искренне улыбалась фотографу, откидывая назад длинные волосы, когда ей вручали охапку шариков и чек на круглую сумму с запиской: «С днем рождения! Приятного шопинга!»

Оставался последний рывок – вечер в ресторане.

Как это часто бывает в дорогих заведениях, просторными и шикарными здесь были только залы для гостей, кухня же и другие помещения для персонала оказались тесными и скромными. Но метрдотель, пребывающий в радостном возбуждении от предстоящего дебюта, выбил для команды Натальи кабинет директора, где можно было спокойно и без посторонних глаз делать грим.

Будущий двойник с азартом высидел два часа этой процедуры, безропотно позволяя нанести себе на лицо, шею и руки грим цвета загара Петра, постоянно порываясь учить «роль» и расстраиваясь, что ничего играть не надо – просто выполнить работу официанта, временами чередуясь с мужем именинницы. Позже приехал заказчик. Наташа выдала ему белую рубашку, черные брюки, жилет, бабочку и темный фартук с карманом. Передавая стопку идеально выглаженных вещей, она поймала себя на мысли, что готовит этого мужчину к казни, о которой он пока не подозревает.

Должна ли она была сообщить ему подробности о его жене? Стало бы ему от этого легче? И вообще, ее ли это дело? Она подписала с ним договор на исполнение конкретного сценария. И выполняет его. Ох…

Петра гримировали быстрее, потому что загар имитировать было не надо. Одинаковые парики, усы, очки в толстой оправе и форма официантов сделали свое дело: мужчины стали похожими, несмотря на заметную разницу в возрасте. Разве что носы и скулы могли выдать их, но кто же будет пристально рассматривать обслугу? На это и был весь расчет.

Петр посмотрел на себя в зеркало и остался доволен даже появлением небольшого шрама на щеке, как у его двойника, которому, в свою очередь, дорисовали родинку на виске и мелкие морщинки вокруг глаз. Фотограф сделал первый кадр, поставив «близнецов» рядом.

– Петр, отдайте мне часы, – попросила Наташа, – они вас выдадут. И помните, я просила вас не использовать сегодня ваш парфюм? Мы побрызгаем вас таким же, как вашу копию.

– Да, конечно. Телефон я поставил на беззвучный сигнал. Если Марина позвонит и спросит, почему я не еду, выйду и поговорю с ней.

– Хорошо. Минут двадцать-тридцать поиграем и разоблачаемся, да? – Голос Наташи звучал глухо. Она уже слышала, о чем целый час говорили гости.

Сейчас, после десяти лет в ивент-бизнесе, в подобной ситуации она, скорее всего, на ходу начала бы вносить коррективы в мероприятие, но тогда она только начинала работать в этой сфере и не рискнула отступать от утвержденного сценария.

– Посмотрим. Как пойдет, – ответил ничего не подозревающий Петр.

Проводив его взглядом, Наташа обратилась к двойнику:

– Вся реальная работа – на вас и других официантах. Заказчик заплатил не за то, чтобы пахать вместо вас, понимаете, да? Поручите ему только самое простое, чтобы он не облажался и ничего не испортил.

– Будьте спокойны, сделаем, – заверил ее рвущийся в бой дебютант.

Наташино сердце сжалось. В зале реально могла начаться бойня.

Петр зашел в зал, когда один из его друзей произносил тост:

– Маринкин, опять за тебя! Ну, и ты там как-то намекни своему бизнесмену, что ли, что можно не в этом зальчике нас собирать, а свозить, например, в Эмираты или еще куда…

Все дружно засмеялись и поддержали «оратора», который продолжил:

– Вот на твои двадцать пять лет он же сделал всё, как надо, и мы все остались очень довольны. А сейчас что? Тридцатник ведь.

– Ну, спасибо, напомнил, Андрюш… – наигранно поправила волосы именинница.

Покачивающегося Андрюшу зло одернула женщина рядом:

– Сядь уже, вечно ты невпопад!

– Не, ну а чё? – оборонялся тот, размахивая полным бокалом. – Все молчат, один я говорю правду.

– Не лей на меня свою правду, выпей или поставь уже!

– Ребят, я извиняюсь за Петю. Он, как всегда, не с нами, у него есть дела поважнее, бизнес, все такое, – сказала Марина. – Но я обещаю вам, что использую все свои чары и на Новый год мы обязательно что-нибудь замутим, Куршавель или Марокко – что-нибудь обязательно будет. Давайте до дна – за успех нашей задумки!

Наташа стояла между колоннами, ведущими в небольшой банкетный зал в стиле барокко, слышала все и даже могла частично наблюдать происходящее. Двое официантов пытались незаметно вытолкать остолбеневшего Петра в открытые настежь двери. Когда им это удалось, Наташа взяла его под руку и увела за барную стойку в другом зале.

– Водки или кофе?

– Кофе.

– Прекратим?

– Нет. Наоборот. Я буду здесь весь вечер. Я должен услышать все.

– Уверены?

– Да.

Она посмотрела на него в упор. Такой взгляд у мужчины ей был хорошо знаком: ее муж так же сверкал глазами, когда знал, что сейчас будет очень больно, но продолжал идти вперед.

Наташа и Петр опрокинули по двойному эспрессо и пошли назад, в длинном проходе почти столкнувшись с его гостями, идущими на улицу покурить. Загримированный бизнесмен дернулся, чтобы отвернуться, но Наташа удержала его, прошептав:

– Спокойно, вы для них невидимка.

Петр вернулся в зал и застал свою жену, окруженную подругами, на середине фразы:

– …да детский сад, я вам говорю.

– И че-че потом?

– А еще Сергей у меня в машине был, чуть не обоссался над этими фокусами. Блин. Лучше бы он драл меня с таким энтузиазмом, как сказки придумывает!

– Ты про Сергея?

Все засмеялись.

– Сергей дерёт как надо, не придерешься! – Марина взяла бокал. – Девочки, давайте за нас! Чтобы мужики наши понимали, что интересует женщину в самом соку, а что – детей!