Чтение онлайн

— Как его зовут? — опустив голову, спросил Вадим.

— Краев Александр Михайлович, — ответила Ксюха.

Вадим вопросительно посмотрел на Ксюху, и та кивнула.

— Я должен подумать, — произнес Вадим после продолжительного молчания.

— Подумай, подумай, — вздохнула Ксюха. — Вот адрес. Приходи, если надумаешь, утром. И запомните: меня вы знать не знаете и никогда не видели.

Она подхватила со столика сумочку, небрежно перекинула ее через плечо и пошла к выходу.

Через секунду следом за ней, ни слова не сказав, устремился Олег.

— Что ты решишь, Вадим? — склонилась к нему Юля.

— Кажется, у меня нет выбора, — пожал он плечами.

— Думаешь, он действительно твой отец?

— Не знаю. Но я знаю, у кого спросить.

Какое-то болезненное состояние овладело Вадимом.

Значит, у него есть отец. И мать наверняка знала о нем, но молчала. Упорно молчала, несмотря на его расспросы.

В какой-то степени Вадим чувствовал себя обманутым. И оскорбленным. Все решалось и решается за его спиной, втихомолку, втайне, как будто он маленький мальчик. Да, конечно, это в стиле матери — все скрывать, прятать за ширмами внешнего благополучия, стараться не обращать внимания на неприятности. И что же она сделала? Просто вычеркнула отца из своей и его жизни, нисколько не думая, что будет потом.

Вадим пришел домой, достал из кармана купленные в киоске сигареты и, подсоединив купленный по дороге новый телефон к розетке, устроился с ним на кухне.

Последний год он не курил, не ощущая тяги к табаку, но сегодня… Сегодня желание закурить пересилило все.

Едко-пахучий дым вызвал легкий приступ кашля, который Вадим подавил, после чего начал набирать номер телефона больницы. После довольно продолжительных переговоров с медперсоналом ему удалось услышать мать.

— Вадим, сынок, — взволнованно произнесла она, — с тобой все в порядке? Боже мой, я целый вечер места себе не находила! Как ты?

— Я в порядке. А ты?

— Все хорошо. Я еще полежу пару деньков, а потом выпишут. Ты поел что-нибудь? Я там в холодильнике оставляла мясо, только разогреть…

— Мама, мне не пять лет! Понимаешь? Я поем, когда захочу! Не надо делать из меня подростка-переростка! Как долго ты собиралась от меня это скрывать?

— Что — это, Вадик?

— То, что у меня есть отец! У меня ведь он есть, верно?

В трубке установилось напряженное молчание.

— Что ты молчишь? Почему ты всегда молчишь? Что за идиотская привычка все скрывать от меня?

— У тебя нет отца… — сказала Светлана Владимировна сдавленно.

— Как? Неужели? А что это за тип по имени Александр Михайлович Краев? Отчество у меня, если не ошибаюсь, Александрович? Ты ведь утром с ним говорила, да? Тот толстяк, я прав? Он что, тоже не знает, что я его сын? Ты, как Бог, решила выкроить своими ножницами мою судьбу?

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, Вадим.

— Я понимаю только то, что этот человек сделал так, что я ему должен 30 тысяч.

— Ты ничего ему не должен!

— Почему ты так в этом уверена? Что он тебе сказал? И что он вообще от меня хочет?

— В будущем ты все поймешь…

— Я слышу это уже двадцать лет, мама! Будущее наступило еще вчера! Так кто он? Он был твоим мужем? Я его сын или кого-нибудь еще? Скажем, твоего старого дружка? Что еще ты от меня скрываешь?

— Вадим, сынок, не говори со мной так! — жалобно попросила Светлана Владимировна.

— А как с тобой говорить, если из тебя и слова вытянуть невозможно?! Что мне думать и что мне делать, когда я узнаю от других людей, что этот тип может быть моим отцом? Ты все еще принимаешь меня за ребенка, думая, что я ни в чем сам не разберусь, не пойму, не сложу два плюс два?

— Сынок, давай поговорим, когда я вернусь. Возможно, я смогу тебе все объяснить…

— К тому времени громилы моего папаши сделают из меня отбивную. Меня впутали в какую-то игру, цели которой я не понимаю.

— Вадим, я тебе все объясню!

— Сомневаюсь, что у тебя это получится. Но кое-что я хочу знать прямо сейчас. Он мой отец?

— Я… — начала Светлана Владимировна и осеклась, видимо, плача.

— Просто ответь мне, мама! Просто ответь! Ничего не нужно объяснять, выдумывать предлоги, отговорки. Ты меня слышишь?

— Да, сынок.

— Неужели так сложно ответить на такой простой вопрос — кто этот человек?

— Я не могу… не могу разговаривать с тобой в таком тоне.

После этого Вадим услышал в трубке гудки. Это так его поразило, что он некоторое время удивленно смотрел на телефонную трубку.

В один миг им овладело злобно-уничижительное чувство, которое он испытывал, будучи совсем маленьким, когда мать не могла купить ему ту игрушку, которую он хотел. Как ни просил, как он ни рыдал, она с тихой покорностью твердила: «У мамочки нет денег, сынок». Но он знал, чувствовал, что у нее были деньги, как теперь знал, что у нее был ответ на вопрос.

Побродив по квартире некоторое время, он рассовал по карманам зажигалку, сигареты и ключи от квартиры…

Был еще один человек, который мог все расставить по своим местам.

Не успел он открыть дверь, как собой все заслонило что-то большое и тяжелое. Оно ткнуло его прямо в голову. Боль отозвалась эхом в голове и умерла вместе с сознанием.

— Ксюха, подожди… Погоди! — окликнул ее Олег, когда она подошла к входной двери.

— Ну, чего тебе? — обернулась она, ленивая, усталая и соблазнительная.

Олег вышел из спальни в чем мать родила и подошел к ней.

— Мне кажется, я… опять хочу тебя.

Она взглянула вниз и вздохнула:

— Похоже на то, мой цыпленочек, только мне пора.

— Останься, — проговорил он, улыбаясь и прижимаясь к ней.

— У тебя что, крыша поехала? — хихикнула она. — Я и так уж неживая почти. Пойду к своему борову, и что мне сказать? «Ах, у меня сегодня голова болит». Так он мне эту голову открутит.

— Я его убью.

— Мне что, полегчает от этого? — усмехнулась она, легонько кусая его ухо.

— Останься… — вновь повторил он, все откровеннее лаская ее.

Ксюха, у которой за два последних года не было никого, кроме борова, не видевшего из-за живота своего собственного достоинства, млела от ласк Олега, изнывала и томилась мыслью, что придется вернуться в гостиницу из этого уютного пятикомнатного гнездышка (которое, судя по всему, принадлежало его родителям).

— Ты ж меня не знаешь совсем, дурачок… — шептала она. — Я же себе не принадлежу. Моего на мне ничего нет. Все урода этого старого… Господи, и откуда ты такой взялся на мою голову?! Олеженька, мы же с тобой оба в беду попадем, если ОН узнает… Боров проклятый сразу предупредил, чтобы я ни с кем… Мамочка моя родная, какой же ты весь… хорошенький мой… Узнает, мне ж не жить тогда. Пока сам не отпустит… Нет-нет! Утро уже! Я пойду, Олеженька. Не держи меня… Все равно уйду.