Чтение онлайн

Уфф…Откусил бы эту розовую бархатную щечку. Хотя почему "бы"? Откушу. Сегодня же.

Повесив трубку, я выдыхаю мощную струю воздуха, пытаясь настроить организм на завершение этого дерьмового вечера, который организовала моя мать в честь приезда в город очередного важного делового партнера.

Вид всех этих напыщенных индюков с толстыми кошельками и не менее толстыми животами и их, безмозглых пигалиц, бесцельно курсирующих по залу и вливающих в себя литры игристого с видом невъебенной аристократии, каждый раз вызывает у меня приступ тошноты.

Но я терплю, держусь, веду себя максимально профессионально и соответствующе «гордо» носимой мной фамилии Левон.

Этот сратый вечер стал нашим с матерью компромиссом в вопросе моих отношений с Авророй. На днях Кларис сама подошла ко мне, предложив такой вариант:

Я не афиширую свою помолвку до заключения контракта с компанией Джека Гринберга и ПРОСТО ЗНАКОМЛЮСЬ с его единственной дочерью Моникой на званом вечере. А мать прекращает лезть в мои отношения, засовывает свое мнение поглубже в задницу и отстает от нас с Авророй навсегда.

По этой причине я сейчас нахожусь за городом в шикарном ресторане на первом этаже пятизвездочного отеля с говорящим названием «Palace»* и любезничаю с этой силиконовой барби Моникой Гринберг, подавая ей все новые и новые бокалы шампанского, которые она всасывает словно вакуумный пылесос за секунды, и поддерживаю с ней непринужденную светскую беседу.

Нет серьезно, эта женщина выпила уже, как минимум, месячный запас шампанского в ресторане и все еще уверенно стоит на ногах! Но это и к лучшему, с нетрезвой собеседницей мне даже легче удается наладить коннект.

— Джейк, Клара сказала…

Дай Бог здоровья Монике за ее обращение к моей матери, которая при каждом коверкании ее имени в производное «Клара» вздрагивает и сжимает челюсть настолько, что светлое, фарфоровое лицо мгновенно перекашивает от ярости. Я готов смотреть на это вечно!

— …. Что ты капитан университетской команды по футболу! А я вообще-то, просто обожаю спортсменов. Ик…

Она кокетливо проводит ладонью по моей руке, с силой сжав бицепс и, полирует мое лицо пьяным взором, видимо, пытаясь зажечь между нами искру страсти своим «соблазнительным видом».

Господи, дай мне сил, пережить этот вечер и никого не придушить!

Приложив максимум усилий, чтобы не скривиться от омерзительного запаха ее цитрусового парфюма, вперемешку со стойким алкогольным шлейфом, я аккуратно стряхиваю ее руку со своей, сделав вид, что смотрю на часы.

— Да, это правда.

Я ограничиваюсь максимально короткими односложными ответами, надеясь, что рано или поздно ей надоест вести этот тупой монолог, и она отвяжется сама. Но упорства и настырности этой дамочке, определенно, не занимать!

— Мм, Супер! Пригласишь как-нибудь на игру? Ик…

— Футбольный сезон еще не начался.

Я снова смотрю на часы, теперь уже по- настоящему интересуясь временем.

Так, еще полчаса помелькаю тут и свалю к своей малышке. Прижму ее хрупкое тельце к себе, зароюсь носом в пышную светлую гриву, вдохну аромат вишневой свежести, поцелую мягкие пухлые губки… .Ч.и.т.а.й. .к.н.и.г.и. .на. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.

Черт, зря я обо всем этом подумал. И как мне сейчас решать вопрос со стояком, отчетливо проглядывающимся через тонкую ткань классических брюк?

— Моника, я отойду. Не скучай.

Резко развернувшись, направляюсь в сторону уборной. Совершив попытку отлить, четко осознаю, что делать это со стоящим членом, такая себе идея.

Так, нужно подумать о чем-то неприятном.

Вспоминая запах Моники, к горлу снова подступает тошнота, а член, как по щелчку пальцев падает. Бинго! Справляю нужду, выхожу и направляюсь к умывальнику. Споласкиваю руки, обдаю прохладной влагой шею. И выхожу обратно в эту клоаку.

Не успеваю сделать и пары шагов в зале, как ко мне подплывает сияющая мать, расплываясь в блаженной улыбке.

— Дорогой, ты наверное уже устал. Хочешь уехать домой?

В животе зарождается приятная щекотка. Очевидно это прилив радости, Но. Все не может быть настолько хорошо. Либо моя мать также как Моника сегодня успешно зарекомендовала себя в качестве участника алко- марафона, либо за этим жестом доброй воли, стоит какой-то подвох.

— Ну, допустим, хочу. И что я должен для этого сделать?

— Сущий пустячок, — протягивая гласные, выдает мать, обхватывая мой локоть, — Отвези Монику в отель и можешь быть свободен.

Черт, так и знал.

— А такси ее отвезти не может? Водитель их семьи тоже неликвид?

— Джейкоб, я же не прошу о чем-то сверхъестественном! Девушка переволновалась, немного перебрала, и устала. Ей нужно помочь добраться до дома и завтра она уже покинет наш город. Это ведь маленькое одолжение за моюбольшуюуступку в твой адрес.

— Моим одолжением было посещение этой помойки. Ладно, я довезу это тело до отеля и больше ко мне никаких вопросов, это ясно?

— Как белый день дорогой, иди.

Она кивает в сторону кожаных кресел, на одном из которых гордо восседает, подпирая голову кулаком «немного перебравшая» гостья, которая похоже уже не прочь лечь спать прямо здесь.

Подхожу и беру ее за локоть.

— Пойдем, я отвезу тебя в отель.

Придя в себя, Моника оглядывается и непонимающе хлопает глазами.

— Так мы же итак в отеле. Или ты хочешь отвезти меня в более укромное местечко? — прикусывая перекачаную губу, она обхватывает мой галстук и притягивает ближе к своему лицу.

Резко отрываю ее руку, из-за чего она чуть было не падает, поскользнувшись на своих 15 сантиметровых шпильках, удерживаясь лишь за счет попавшей под ее задницу спинки кресла.

— Я тоже не понимаю, по какой причине твой отец не снял номер в этой гостинице, но это уже не мои проблемы. Меня просили доставить тебя до ночлежки, и я это сделаю. Пошли.

Крепче сжимаю локоть этой лани и тащу к выходу, под аккомпанемент глухо стучащих о деревянный паркет шпилек. Гружу тело в машину и завожу двигатель. Пару минут она пытается что-то мямлить, но видимо «усталость» берет верх и она, наконец, вырубается. Аллилуйя.