Чтение онлайн

Она постукивает пальцами по ноге и, когда дверь открывается, выбегает.

Всю дорогу туда я стараюсь всегда держать Рейн за руку. Боюсь, что она сбежит или что-то в этом роде. Меньше всего мне хотелось бы потерять её в толпе на рок-концерте. Мы садимся в такси и уезжаем за квартал от места встречи. В Чикаго холодно и ветрено, поэтому я стараюсь согреть Рейн и прижать её к себе.

Когда мы, наконец, входим внутрь, её возбуждение начинает передаваться мне, и мы спешим на свои места. Прежде чем мы садимся, я подзываю парня с пивом, и каждый из нас получает по кружке. Когда свет гаснет, толпа становится оглушительной.

Начинается разогрев, и так как Рейн, очевидно, это не заботит, она просто наклоняет свою голову к моей и скользит пальцами по моим волосам. Ногти девушки впиваются мне в голову, и я обхватываю её лицо ладонями. Мы целуемся на всю съемочную площадку, разделяясь только потому, что включается свет, чтобы переключить сцену.

Мы оба допили свои напитки, поэтому я снова оглядываюсь в поисках парня с пивом, но не могу его найти.

— Пойду принесу нам ещё выпить. Хочешь ещё что-нибудь?

— Нет. Только пиво. Спасибо, малыш.

Я торопливо выхожу и несколько минут стою в очереди, прежде чем подойти к стойке. Заплатив смешную сумму денег, я хватаю кружки и возвращаюсь. В тот момент, когда я замечаю мужчину на своём месте, я ругаюсь себе под нос. Я останавливаюсь рядом с ним, а он даже не замечает меня. Но я замечаю его. У него чёртова кефаль (прим. Маллет (англ. mullet — кефаль) — тип стрижки. Волосы пострижены коротко спереди и по бокам, а сзади они остаются длинными). Как мне надрать задницу этому парню, если я слишком занят, смеясь над ним? Я также замечаю его руку, лежащую на спинке её сиденья. Парень наклоняется к Рейн, а я присаживаюсь на корточки и ставлю пиво.

— Я даю тебе пять секунд, чтобы ты убрал свою задницу с моего места и подальше от моей девушки, прежде чем я ударю тебя лицом об колено и сломаю твой грёбаный нос.

Его шея дрожит, когда он поворачивается ко мне.

— Что ты сказал, мальчик?

— Пять, Четыре… — он не пытается встать, но рука на стуле Рейн опускается, и он касается её. — Один.

Я хватаю его за волосы на затылке, что нетрудно сделать, потому что… кефаль, и поднимаю колено в тот же момент, когда опускаю его голову. Он воет от боли, и я, не разжимая руки, вытаскиваю его из кресла. Его пьяные протесты не имеют ни малейшего смысла. Ублюдок едва ходит. Я провожу его задницу мимо охраны и толкаю к ним.

— Воу. Что произошло?

— Упал.

Я поворачиваюсь и возвращаюсь на своё место, беру пиво и отдаю Рейн её.

— Твоё здоровье, детка.

Я протягиваю ей пластиковый стаканчик, и она чокается со мной.

— Ваше здоровье, — она сердито смотрит на меня и отпивает из стакана половину, прежде чем поставить его, когда свет снова гаснет. — Знаешь, он был безобидным.

— Ни чуть.

— Он был пьян.

Пожимаю плечами.

— Я дал ему шанс уйти. Я не собирался причинять ему боль, пока он не коснулся тебя, — я допиваю пиво и бросаю пустой стакан на пол. — Ты моя, Рейн. Я борюсь за то, что принадлежит мне.

— Я не принадлежу тебе, Вон. Я люблю тебя, но я не твоя собственность

Я поворачиваюсь на стуле и обдумываю, как бы это выразить словами.

— Я обычно копался в мусоре в поисках еды. Люди пытались украсть еду, объедки, которые я только что достал из мусорного бака. Мне бы надрали задницу за жареную картошку. Они пытались украсть чёртову картонную коробку, на которой я спал, и единственную перчатку, которую приходилось перекладывать из руки в руку. Я очень быстро понял, что единственный способ сохранить что-либо — это бороться за это. Это всё, что я, бл*дь, знаю, — я расправляю плечи, пытаясь снять напряжение. — Я чертовски уважаю тебя, Рейн. Знаю, что ты не моя собственность, но ты моя, чтобы любить, хранить и защищать. Так что, если я увижу какого-нибудь ублюдка, лапающего тебя, или если кто-то будет угрожать тебе, я буду драться с ними. Мне очень жаль, но тебе придётся с этим смириться.

Её гнев исчезает, и на его месте появляется печаль.

— Тебе приходилось воровать еду?

— Это было очень давно.

— Я понятия не имела. Я не зна…

— Ты готов к разрушению, Чикаго? — отчётливый голос вокалиста доносится из динамиков, и все кричат, когда яркие огни со сцены окружают арену.

— Не беспокойся об этом, ладно? — я наклоняюсь ближе. — У нас всё хорошо?

Рейн обхватывает мое лицо и наклоняется так близко, что, когда она дышит через нос, я чувствую это на своем лице. Не говоря ни слова, она целует меня в лоб, а затем соединяет наши пальцы вместе и встаёт.

Она встаёт передо мной, и я обхватываю её руками, скрещивая их на груди. Музыка звучит быстро и громко, и вся арена вибрирует, но самое громкое — это ровное биение её сердца под моей рукой.

Глава 21

Рейн

Прошел месяц с тех пор, как я дала себе разрешение быть свободной, любить и жить, две недели с Рождества и одна неделя с концерта. Мы с Воном вошли в рутину. Он заходит в кафе и обедает, прежде чем отправиться на работу. Он и мой отец действительно хорошо ладят, общаясь и подшучивая друг над другом каждый день. После закрытия кафе я направляюсь на кухню в кафе или болтаюсь с Воном до его следующей встречи, либо просто забегаю к нему ненадолго и здороваюсь, если он делает татуировку.

В зависимости от дня недели мы ночуем друг у друга. У меня есть своя полка в его квартире, а у него — в моей. Мне надоело пахнуть его гелем для душа, поэтому я также принесла свои банные принадлежности к Вону, а он ко мне.

Прямо сейчас я жду его в вестибюле клуба. Вон высадил меня, потому что идёт снег, а на мне короткая юбка и сапоги до колен, пока сам паркует машину.

Кенни и Брэд болтаются со мной, и я делаю им ещё одно предупреждение.

— А теперь серьёзно, не надо подшучивать над ним, что он снова здесь, — ругаю я их.

— Ничего не могу обещать, — говорит Брэд.

Кенни хихикает, и я закатываю глаза. Я пыталась уговорить Вона вернуться сюда со мной, но он обычно работает по пятницам допоздна и не очень-то хотел возвращаться в гей-клуб. Он сказал, что в прошлый раз сделал это только ради помолвки ребят.

Я хочу снова потанцевать с ним. Мы редко куда-нибудь выходим, а когда выходим, то обычно только на ужин и, может быть, в кино. Мне действительно нравится проводить время с Воном наедине и нравится, что, когда я иду в клуб без него, парень беспокоится, но всё же даёт мне пространство.

— Чёрт, — Вон входит и стряхивает снег со своих чёрных ботинок. — Сейчас, наверное, минус пятнадцать градусов.

— В чём дело, забыл, что такое зима в Висконсине? — шутит Брэд.

— Вообще-то да, — мужчина кладёт руку мне на поясницу, и мы следуем за Брэдом и Кенни внутрь.

За последние четыре недели я многое узнала о Воне. Когда он признался на концерте, что ему приходилось воровать еду, я даже не знала, что сказать. Что вы на это скажете? Прости? Я просто больше не поднимала эту тему, и он тоже, но я надеюсь, что со временем он впустит меня в своё сердце ещё глубже и расскажет всё.