Чтение онлайн

Ричард намекнул ей, что видеться с Робертом, оставшимся в ином мире, уже нет большого смысла.

Роберт оказал ей весомую поддержку, когда Юми в ней нуждалась, но в характерах их обоих не было ничего, способствующего реальному взаимному развитию при общении.

Кацуо искал принцессу. Идеал женственности с обворожительно-мягкими манерами, однако сильную и пылкую.

Юми же воплощала образ преданной подруги, падкой на авантюры. Обольстительность, кокетливость, в чем-то скрытность и поэтичная лиричность не являлись ее сильными сторонами.

И Кацуо ушел.

Здесь он родился «сыном царевича», в том же статусе, что Юми, и довольно давно и плотно встречался с вожделенной «принцессой» что по статусу, что по характеру… С Агнес.

Кацуо и Юми стали теперь формально родственниками. Им предстояло иногда встречаться на мероприятиях Царской семьи, и Юми воспринимала грядущее спокойно, проработав свои обиды.

Оливер, милый и нежный, баловавший Юми духами и готовивший ей пирожки, оказался порочным рабом страстей. Еще Роберт объяснил ей это, а теперь Юми сама видела, как полно натура Оливера раскрылась в ипостаси жреца эпатажного бога Магнуса.

Конечно, как пара Юми с Оливером совершенно не подходили друг другу.

Аш, жених царевны Люции, уверенный, глубокий и спокойный, параллельно всегда был себе на уме, со внезапными вспышками эмоций. Он также был теперь почти родственником Юми, и по словам Ричарда любил исключительно капризных дамочек. Пикантных ребячливых стервочек или таких, от которых не по себе становилось даже многоопытным царевичам.

Стервозностью Юми не могла похвалиться совсем, вот и их отношения с Ашем предсказуемо распались.

Таковы были последствия позиции принятия любых подарков судьбы без анализа. Юми неизменно говорила «да» любым возможностям, живя фактически методом перебора.

Это и оказывалось основной ее ошибкой. Не всесильным роком, а всего лишь поспешностью в принятии судьбоносных решений.

Боясь потерять тех, кто заведомо не подходил ей, Юми только больше запутывалась и обесценивала себя.

Ричард не убегал от нее и не требовал от нее превратиться в кого-то еще. С каждым днем Юми ощущала, что хочет полноценно жить, а не плакать и цепляться за какого-то мужчину!

Сквозь мысленный туман Лана сообразила, какое тяжелое испытание устроила себе, но ее отказ уже не приняли бы.

Флавиан, восхитительный, словно ясное зимнее утро, мягко оттенял собственную прелесть Ланы. Те же, кого она собиралась навестить, кому вверить свою судьбу, вызывали у нее непривычное и не слишком приятное ощущение превосходящей красоты.

Подготовку к встрече нереально было пустить на самотек, и все же Лана всерьез опасалась проиграть «соперникам».

Лукас, высокий и сильный, с обжигающе знойной смуглой кожей, жесткий, но галантный.

Мускулистость сочетается с гибкостью и стройностью, глаза яркими сапфирами горят под густыми бровями. Их взгляд завораживает, суля смерть и спасение. Его губы и ямочки на щеках сладострастно чувственны, а голос низок и глубок. Лукас привык повелевать, легко сминая сопротивление, но нежен и заботлив с любимыми. Багровое солнце стоит за спиной царевича, мрачное светило, обещающее счастье смелым.

Максимилиан, великолепный и сияющий, его волосы черны, как бесконечная беззвездная ночь, а голос непозволительно хорош. Лаская потаенные уголки души, он возносит к немыслимым высотам и обрекает на падение в устрашающие бездны.

Максимилиан статен, но ловок и быстр, у него умные миндалевидные глаза, притягивающие и берущие в плен, мягкие, полные губы. Он горяч, и это ровное великое пламя, чистое и светлое.

Ричард на первый взгляд уступает братьям в привлекательности. Ниже их ростом и худее, он не кажется столь величественным. Однако аура магнетической уверенности и сексуальности сквозит в каждом его взгляде и жесте. Выносливый и хитрый, его кожа гладка и светла, черные волосы оттеняют блеск аквамариновых глаз. Ричард кажется разбойником и ученым одновременно, и девичьи сердца трепещут, когда он улыбается дерзко, белозубо… и в то же время отстраненно.

Этот царевич полон загадок, его свет то ярок и буен, то призрачен, точно пламя одинокой свечи.

***

— Мам, не надо, ну, пожалуйста... — голос Флавиана звучал нервно и звонко. — Вдруг Лукас придет, я не хочу с ним ругаться! Он потом еще, чего доброго, запретит мне у вас бывать!

Миниатюрная медовая женщина настаивала, чтобы будущий сын улегся с ней на ложе, голова к голове, смешав пышные волосы, укрывшись одеялами и болтая.

Вероятно, степень испепеляющей ревности царевича была неведома его подруге, иных объяснений подобному капризу Тамико Флавиан не находил.

Физически совершенный, эталон красоты, пред которой млели и женщины, и мужчины, почти не встречающий себе равных, Флав не любил ссоры и чересчур острые ощущения:

— Давай просто посидим?

Тамико не отступала:

— Ничего он не запретит, ложись, или я уложу тебя силой! А запретит — вообще поселюсь у тебя в цитрусовой роще!!

Флавиан, холодея, представил, к каким последствиям для него приведет такое переселение, и обреченно лег, натянув одеяло до самого подбородка. Тамико, лукаво улыбнувшись, устроилась под своим.

— Спрашиваешь, как Лукас дружит с Магом? Это политика, его обязанность. Он поступает так ради блага анамаорэ.

Флавиан постарался переключиться:

— И его не беспокоит, что Магнус, гм, не вполне предсказуем?

Тамико беспечно улыбнулась:

— Лу — начальник оперативников, у него каменные нервы, скажешь тоже!

— Ммм, — Флавиан незаметно постарался отодвинуться от Тамико подальше, чтобы Лукас, появись он в комнате, не счел его поведение фривольным.

Внезапно Тамико напряглась:

— Лу идет!! Подъем!!

Не помня себя от ужаса, Флавиан подскочил на ложе, ощущая — царевич действительно приближается!!

Побег стал бы автоматическим признанием вины, и рассеянно улыбаясь, Флавиан остался сидеть, где сидел, а Тамико, смеясь, повалилась на него, приобняв.

В это время и показался Лукас:

— Что вы тут такое делаете, ребятки?

Флавиан не отвел глаз, хотя тяжелый, с багровым отблеском взгляд Лукаса и пронизал его до костей.

Тамико хохотала: