Чтение онлайн

Начнем с этой чудесной поездки в Альтерию. Три дня в трясущейся карете с принцем, который нервничал как мышь перед котом, и Вайнерис, которая делала вид, что не плачет в письмо от Райнара каждую ночь. Драматизм на драматизме, политый соусом из тоски.

А потом — три месяца лечения принцессы. Три. Месяца. Знаете, что может сделать кот за три месяца? Освоить новую территорию, поймать примерно триста мышей, найти семнадцать идеальных мест для сна и ещё успеть поспать восемнадцать часов в день. Знаете, что сделала Вайнерис? Вылечила умирающую девушку, поссорилась со всеми придворными лекарями Альтерии, чуть не была изгнана, когда у пациентки случилось осложнение, и писала душераздирающие любовные письма, которые я, как идиот, таскал через полкоролевства.

Да, я стал почтовым голубем. Рыжим, пушистым, с зубами и когтями, но всё равно — почтовым голубем. Унижение века.

Письма эти были... как бы это сказать... насыщенными. "Мой любимый Райнар, я так скучаю по твоим рукам, твоим губам, по тому, как мы..." — дальше я не читал. У кота есть границы приличия. Хотя соблазн использовать эти письма для шантажа был велик.

Но вернулась она. Наконец-то. И я думал: "Отлично, теперь будет спокойная жизнь. Вайнерис займётся своей академией, Райнар — своими делами, а я вернусь к охоте на мышей и презрительным взглядам на человечество".

Ха. ХА.

Неделя воссоединения. Они не выходили из покоев. Целую. Неделю. Я питался объедками, которые слуги приносили к двери, потому что мои так называемые "хозяева" были слишком заняты... воссоединением.

И вот результат этого воссоединения: беременность. А точнее — двойня.

Когда Вайнерис узнала, что беременна, её первой реакцией было блевать в горшок три утра подряд. Я пытался деликатно намекнуть, что это классические симптомы, но она, врач с медицинским образованием, упорно отрицала очевидное. "Может, это стресс? Смена климата?" — говорила она, одновременно блюя и поедая огурцы с медом.

Огурцы. С. Мёдом.

Я видел, как люди едят тухлую рыбу. Видел, как они пьют забродившее молоко. Но огурцы с мёдом во время беременности — это новый уровень кулинарного извращения.

Райнар, конечно, превратился в гиперопекающего монстра. "Не поднимай ничего тяжёлого!" "Не ходи по лестнице одна!" "Давай я проверю эту еду!" — он буквально нанял трёх дополнительных служанок, чтобы следить за женщиной, которая месяц назад в одиночку спасала принцессу от смерти.

Логика? Не ищите её у влюблённых мужчин.

А потом — открытие. Двойня. Когда Вайнерис это обнаружила, она засмеялась истерически, а Райнар закружил её в воздухе так, что её чуть не стошнило на королевский ковер. Романтика во всей красе.

Девять месяцев беременности были.. испытанием. Для всех. Вайнерис превратилась в огромный шар с ногами, который ковылял по дворцу, жаловался на пинки изнутри и требовал странные комбинации еды. Огурцы с мёдом — это было только начало. Потом были солёная рыба с вареньем, сыр с яблоками и корицей, и что-то, что она называла "идеальным сочетанием", а я называл "преступлением против вкусовых рецепторов"

Роды. О, роды. Райнар настоял остаться в комнате, несмотря на все традиции.

Повитуха пыталась его выгнать, но он был непреклонен. "Это мои дети" — заявил он героически.

Три часа спустя его лицо было цвета творога, рука — раздавлена хваткой Вайнерис, а в глазах — чистый ужас. Но он держался. Надо отдать должное.

Когда родился первый — Алерик — Райнар заплакал. Суровый воин, гроза врагов, человек, которого я видел сражающимся с десятком противников одновременно, стоял и рыдал как ребёнок при виде красного сморщенного комочка.

Потом родилась Элиана, и он плакал ещё сильнее.

Честно, запас слёз у этого мужчины бездонный.

Но настоящее веселье началось потом. Два младенца. Два. Один кричал — второй подхватывал в унисон. Один хотел есть — второй тоже, но ровно через пять минут.

Один, наконец, засыпал — второй просыпался и устраивал концерт.

Я кот с обострённым слухом, страдал особенно. Детский крик — это акустическое оружие массового поражения. Высокочастотное, пронзительное, способное разбудить мёртвых и свести с ума живых.

Но Вайнерис и Райнар были счастливы. Абсурдно, иррационально, совершенно по-человечески счастливы. Они ходили с опухшими от недосыпа глазами, в одежде, заляпанной непонятными субстанциями, и улыбались как идиоты.

Любовь. Фу.

Сейчас близнецам два года. Алерик — это ураган в форме малыша. Он бегает, орёт, ловит лягушек, собирает "сокровища" (камни, палки и что-то, что когда-то было жуком), и задаёт миллион вопросов в минуту. "Василиус, почему ты рыжий?" "Василиус, почему у тебя хвост?" "Василиус, можно я тебя покатаю?" Нет, мелкий, нельзя. Я не лошадь.

Элиана — полная противоположность. Тихая, задумчивая, уже в два года пытается читать книги с картинками. Она подходит ко мне, гладит очень аккуратно и говорит: "Хороший Василиус". Она единственный человек в этом доме, который понимает концепцию личного пространства. Я её уважаю.

Вайнерис построила свою Медицинскую академию. Двадцать пять выпускников в первом потоке. Смертность в королевстве упала на сорок процентов. Она изменила мир, спасла тысячи жизней, создала систему, которая будет работать ещё столетия.

И знаете, что она считает своим главным достижением? Семью. Этих двух орущих, носящихся, вечно голодных человечков и их отца, который смотрит на них так, словно они — восьмое чудо света.

Люди странные существа.

Но иногда, когда я сижу на подоконнике и наблюдаю, как Алерик гоняется за бабочками, а Элиана показывает матери найденный цветок, как Райнар обнимает Вайнерис и они смеются вместе... иногда я думаю, что, может быть, в этом безумии есть смысл.

Может быть.

Хотя я всё равно предпочитаю мышей и восемнадцать часов сна. Это неизменно.

Но если бы мне пришлось выбирать семью людей, с которой застрять... ну эти сойдут. Они раздражающие, драматичные, слишком эмоциональные и вечно попадающие в неприятности.

Но они мои.

И если кто-то попробует им навредить, узнает, что говорящий кот может делать не только саркастичные комментарии. У меня есть когти. И я не боюсь ими пользоваться.

Но это останется между нами.

В конце концов, у меня репутация циничного кота. Нельзя чтобы люди думали, что я... привязался.