Чтение онлайн

– Штурман, вы же по нужде ходите в одно место? Вот и чайки тоже!

После такого ответа желание задавать вопросы у Линькова пропало.

Случай помог Лаврову найти приемлемое объяснение мучившей его загадке причин возникновения интенсивных и быстротекущих пожаров на К-8 и К-221. Находившийся на борту подводной лодки помощник начальника ЭМС по живучести капитан 3 ранга Иванов, только что вернувшийся с курсов из Ленинграда, довел до офицеров корабля информацию о пожаре на атомной подводной лодке Северного флота в апреле этого года. Официального сообщения еще не было, поэтому все с интересом выслушали его доклад. Пожар возник на атомной подводной лодке первого поколения, как всегда в электротехническом отсеке. Огонь с опозданием смогли потушить системой ЛОХ. Погибли тринадцать человек. Флагманский специалист рассказывал удивительные вещи. Люди в аварийных отсеках вспыхивали как свечки! Горели волосы, одежда! И тут Лавров прозрел! Это кислород! Недостающее звено к теории Бобылева. Как он не мог об этом догадаться раньше! Ведь он видел пожарные брошюрки, в которых говорилось, что волосы на голове и одежда способны к интенсивному горению при концентрации кислорода не ниже двадцати четырех процентов, а лакокрасочные покрытия – не ниже двадцати семи. Там же говорилось, что если повысить содержание кислорода на планете на четыре-пять процентов против существующего двадцать одного процента, то все леса на ней погибнут в огне пожаров. Так почему же «Правила использования средств химической регенерации воздуха на подводных лодках ВМФ» разрешают верхний предел содержания кислорода в воздухе отсеков двадцать пять процентов? Стоит измениться влажности или давлению, как содержание кислорода выйдет за эту границу, со всеми сопутствующими последствиями! Любая искра или капелька раскаленного металла от контакторов автоматов, поверхность лампы накаливания, раскалившийся, неисправный сальник насоса приведут к возгоранию масляного тумана в трюме или пыли и волокон, скопившихся в электрооборудовании, послужив запалом для возникновения объемного пожара. Как и было обещано, Лавров рассказал о своей догадке Иванченко и Бобылеву. Ребята согласились с ним, но Бобылев все же поинтересовался:

– Интересно, а почему не горят американцы?

За Лаврова ответил Алексей:

– Во-первых, компоновка оборудования более удачная, во-вторых, не допускают такого содержания кислорода в воздухе отсеков, в-третьих, все наши пожары в конце автономки, на пятидесятые сутки, а они больше тридцати суток не ходят.

– Почему?

– Профсоюз моряков запрещает больше месяца находиться в море потому, что половое воздержание сверх этого срока вредно для организма.

– Вася! – решил поинтересоваться Лавров. – А что ты собираешься дальше делать со своей теорией?

– Не знаю, – пожал плечами Бобылев, – может, Вы чего-нибудь предложите?

– Вряд ли. Всему этому нужна серьезная проверка.

– А если еще подумать? Наверное, за время автономки появятся новые мысли и уже потом Василий изложит все на бумаге! – предложил Иванченко.

– Зачем? – удивился Василий. – Кто будет читать, то, что напишет простой лейтенант?

– Прочитают! – успокоил его Алексей. – Товарищ моего брата заведует пожарной лабораторией в головном институте ВМФ. Пиши! Обязательно прочитают!

Так и решили. Когда расходились, Лавров, похлопав Алексея по плечу, спросил:

– Откуда ты это все знаешь? Ну, про половое воздержание?

Его удивили глубокие познания Иванченко в физиологии вероятного противника.

– В «Известиях» писали. Статья была про аморальное поведение моряков НАТО на берегу, – объяснил Алексей.

«Вот так всегда! – подумал комдив-три. – Что немцу смерть, русский обязан терпеть!».

С приходом в базу объявили пятисуточный планово-предупредительный ремонт. Одновременно с ППР полным ходом шла погрузка продовольствия. Прямо на кормовой надстройке, подложив доски от ящика, кок размахивал топором, пытаясь разрубить на части темно-багровую говяжью тушу, не пролезающую в отверстие люка восьмого отсека. В центральный пост осторожно опускали большие темно-зеленые опломбированные ящики с запасными частями и принадлежностями к механизмам и вооружению. Несколько дней разгружали машины с комплектами регенерации. Может показаться, что светло-желтые, цинковые ящики с запаянными крышками в огромном количестве размещают, где попало – в трюмах, на подволоках, в каютах и гальюнах, загромождают проходы в отсеках, доступ к механизмам. Это не так. За кажущимся хаосом и нагромождением кроется точный математический расчет. Просто места в отсеках очень мало. Каждый комплект расположен и закреплен строго на своем месте. На протяжении всей автономки выбирать их с этих мест будут в таком порядке и количестве, чтобы не нарушить остойчивость и посадку подводной лодки, а вес удаленных за борт пластин, скомпенсируют приемом балласта в уравнительные цистерны.

Готовились к автономке и жены офицеров и мичманов. Большинство приобретало билеты на перелет на Запад, к своим мамам. Тяжело одной с одним или двумя дошкольниками без помощи мужа. Мама поможет. И не так скучно как в поселке. Родственники, друзья и подруги! Подобное решение безоговорочно одобряли их мужья, только с другой точки зрения. Что делать одной молодой красивой женщине в поселке долгими зимними вечерами? Всякое может случиться! По мере приближения окончания планово-предупредительного ремонта, одна за другой, на долгий срок пустели квартиры подводников, а начальники все чаще не упускали случая ехидно заметить просящим «Добро на съезд» подчиненным: «Что Вам там, в поселке делать-то без семьи? Развратничать?».

Для Лаврова, уговорить Любу уехать домой, стало целой проблемой, а оставлять ее в поселке было нельзя. У нее уже стал, заметен живот и как-то она предложила ему послушать, как бьется сердце ребенка.

– Мальчик! – приникнув к ее животу, сказал Лавров.

– Нет, девочка, – смеясь, отвечала Люба. Володьке же было не до смеха. На все его просьбы уехать на время из Тихоокеанского, Люба отвечала отказом.

– Кому я там нужна? Все скажут, бросил! Вот и приехала рожать! – говорила она и плакала. Не помогли даже телефонные переговоры с тещей. Устав от уговоров, Нина Константиновна сказала Володьке:

– Пусть рожает одна, если такая упрямая!

Потеряв всякую надежду изменить решение Любы, Лавров смирился и начал думать, как облегчить ей жизнь одной с грудным ребенком. Спросил, что ей для этого нужно.

– Купи мне стиральную машину! – сказала она. Стиральных машин на прилавках магазинов никогда не было. Их продавали по распределению. На счастье Лаврова, в магазин бытовой техники завезли несколько только что появившихся диковинных стиральных машин. Но их никто не покупал. Стиральные машины «Вятка – автомат» настораживали своим необычным видом и высокой ценой. Покупатели боялись непривычной фронтальной загрузки, говорили, что уплотнение не выдержит, не верили в надежность автоматики и просто жалели потратить деньги. Лаврова купить «Вятку» убедил Гриша Картонов.

– Покупай! Не пожалеешь! Машины изготовлены на линии, построенной итальянской фирмой «Ардо». Автоматика очень простая. Что касается фронтальной загрузки, то на Западе ее применяют в стиральных машинах уже лет пятьдесят. Не веришь? – говорил Гриша. – Если, когда-нибудь придется смотреть старые Диснеевские мультики тридцатых годов, обрати внимание! В домиках его героев обязательно присутствует точно такая же стиральная машина.

У Лавровых уже были кое-какие накопления и в первый же выходной, он с помощью Гриши, на специально купленной для этого тележке (машина весила около ста килограммов), привез из магазина стиральную машину домой. Люба не могла нарадоваться покупке. Надо же! Все делает сама. Первое время Лавровы, не отрываясь, смотрели, словно на экран телевизора, как машина сама переключает режимы стирки, стирает, полоскает и несколько раз выжимает белье. Но, удивительная машинка не понадобилась. Когда Лавров сообщил Любе день ухода в автономку, она изменила свое мнение.

– Ты извини меня, я, наверное, поеду домой, – опустив глаза, сказала она ему. Очевидно, она, наконец, поняла, как ей будет трудно одной без него, без знакомых из экипажа в чужом незнакомом поселке. У Володьки как гора с плеч свалилась.

Василий даже и не заикался о съезде. К тому же, в отсутствии Наташи он как-то охладел к ней, и поездка в Комарово его больше не волновала: «Расставание, слезы, ненужные обещания, кому это нужно!». Не очень он переживал в связи с возможным письмом от Лены. Тем более, его не было. Связью с Наташей он окончательно разорвал тонкую ниточку их, не состоявшейся, по-детски чистой любви. Ему было противно оттого, что все так сложилось, и было только одно желание: «Забыть обеих, забыть все и побыстрее уйти в автономку!».

Но все равно, Василий чувствовал себя виноватым перед Наташей, и мысль, о том, что он что-то должен сделать для нее, не покидала его. Наконец, он придумал. Подарить ей хорошие духи! Но какие? Светик, которую он попросил показать все коробки с духами на полке гарнизонного магазина, сразу догадалась, что ему нужно. Она посоветовала купить болгарские духи и сразу оговорилась:

– У нас такие духи только по распределению! Я ничем не могу Вам помочь!

Что делать? Где-то из глубин подсознания всплыло имя – Дима. Тот самый Дима с ТТБ, с которым он сидел на гауптвахте, у которого знакомая директор универмага. Вот, кто поможет ему. Василию не составило труда разыскать его. Дмитрий оказался на редкость отзывчивым парнем.

– Сделаем. Завтра утром с деньгами жду тебя на автобусной остановке!

Утром, вышедший из автобуса Дмитрий, передал ему небольшую квадратную коробочку:

– Думаю то, что надо. И стоят порядочно!

Василий приподнял крышку бежевого кубика. Внутри, на розовой подушечке, лежал крохотный граненый флакончик с золоченой пробкой, перевязанной синей ленточкой. На серебристом выпуклом ярлычке Василий прочитал: «Сигнатюр. Продукция Ален Мак». Теперь нужно было решить вопрос с доставкой этого «драгоценного подарка» в Наташины руки. Ему опять повезло. В тот же день, после обеда, по дороге в казарму он встретил того самого капитан-лейтенанта Корнеева, который принимал у него экзамены вместо заболевшего Григория. Поздоровавшись, Василий рассказал ему о своей проблеме.