Чтение онлайн

Вместо этого Сиена чувствовала… странную радость. Свободу. Удовлетворенность.

Между ней и Макмаонами все было кончено.

Слава Богу.

Баткомб, Англия, три года спустя…

— Так, все закрыли рты и уставились на меня! Сейчас прочту вам классный анекдот!

Генри Аркелл сидел за огромным столом и пытался привлечь к себе внимание. Голос его тонул в гаме, который создавали его детишки, а также обе собаки, с которыми те возились.

— Слушаете? Так вот, две лошади торчат посреди луга, — начал он читать с вкладыша, который нашел в коробке с крекерами.

— Лошади не могут «торчать», папочка! — укоризненно сказала малышка, сидевшая справа от Генри. Все ее лицо было измазано шоколадом, руки она пыталась вытереть о скатерть.

— Помолчи, Мадлен, — покачал головой Генри, протягивая дочери салфетку. — Я читаю так, как тут написано. Итак, две лошади торчат посреди луга и едят траву. Вдруг одна из них поворачивается к другой и говорит…

— Но лошади не разговаривают, папочка! — раздался мальчишеский голос слева. На сей раз отца прервал Чарли, старший сынишка.

— Почему не разговаривают? — возмутилась Берти, шестилетка. — Ведь мистер Эд умеет говорить!

— А можно мне еще колы?

— Мистер Эд на самом деле не существует, тупица! Это придуманная лошадь! — фыркнул Чарли со знанием дела.

— Ага! — страшно закричала Берти. — Вот и те две лошади, что торчат посреди папиного луга, тоже придуманные! — Девочка швырнула в брата пластиковый стаканчик. — Я правильно говорю, пап? Твои лошади придуманные?

Генри как раз собирался ответить, когда завопила Мадлен:

— Все лошади настоящие! Вот Блэки, он же не придуманный! И это самый лучший пони в мире! Самый-пресамый! Мамуль, ведь Блэки не придуманный? Нет?

— Детка, Чарли говорил не о Блэки, — мягко отозвалась Маффи, надеясь, что это успокоит разволновавшуюся дочь.

— Нельзя говорить «самый-пресамый»! — назидательно сказала Берти. — Это неграмотно.

— Так Блэки — настоящий? — настаивала Мадлен.

— Боже правый! Рехнуться можно! — простонал Генри, закатив глаза. Бумажная корона на его голове съехала на сторону. — Я всего лишь пытался рассказать вонючий анекдот, но меня никто не слушает! Дайте мне закончить этот хренов анекдот и можете спорить хоть до посинения!

— Думаю, и пытаться не стоит, — улыбнулась Маффи. — Хочешь еще стакан вина?

Она передала бутылку Максу, который долил Генри кларета. Генри улыбнулся брату.

Макс обожал встречать Рождество в Англии, в огромной и шумной семье Генри.

— А папа сказал «хренов»! — ухмыльнулся Чарли. — Теперь он должен бросить в семейную копилку целый фунт!

— Два фунта! — подхватила Берти, с восторгом глядя на то, как пузырящаяся кола переливается через стенки стакана и стекает прямо на белую скатерть. — Он также сказал «вонючий»! А разве анекдот бывает «вонючим», а, дядя Макс?

Дабы закрыть тему, Генри встал и поднял бокал с вином.

— Всех с Рождеством!

Сделав глоток, он стал выбираться из-за стола.

— Ты куда? — спросила Маффи.

— Пойду в кабинет, посижу в тишине. Если понадоблюсь, приходите. — Генри поцеловал жену в нос. — Возьму кроссворд, чтобы не было скучно.

— Если кроссворд не поможет, возвращайся к нам. Мы тебя развлечем! — пообещал Чарли.

— А как же подарки? — завопила Мадлен.

— Подарки? Хм… — Генри сделал вид, что глубоко задумался. — Полагаю, это можно устроить. Если оставите отца на двадцать минут в покое, каждый получит по подарку.

— На целых двадцать минут?! — в ужасе взвыли дети.

— Да-да, именно на двадцать, — подтвердил Генри. — А когда я — в полной тишине! — допью свое вино, тогда, может быть, каждый из вас получит свой подарок.

— А что нам делать эти двадцать минут? — в отчаянии спросила Берти. — Это же так долго?

— Можете помочь маме убрать со стола, — предложил Макс. — Так, Чарли, собирай тарелки. Можешь позволить Титусу и Борису их вылизать. Чем раньше приступим к уборке, тем быстрее получим подарки.

Для Макса ферма брата была чем-то вроде убежища. Священным местом. Домом отдыха.

Генри унаследовал ферму и замок от отца, первого мужа матери Макса, который скончался целых десять лет назад. Земли оказались довольно плодородными, но ферма давно обветшала и представляла собой несколько сараев с загонами да старый амбар с трухлявой крышей. Зато замок был удивительным, с виду почти сказочным. Его построили в семнадцатом веке, и с тех пор строение не утратило ни одной башенки, ни единого камня кладки.

Генри и его супруга перебрались в замок и тотчас взялись за труды. Они с энтузиазмом восстанавливали ферму, утепляли холодный замок и экономили ради этого каждый пенс.

Глядя в окно второго этажа, Макс видел укрытые тонким слоем снега поля с озимыми, небольшой дворик с детскими качелями и клумбами, убранными на период холодов. Владения Генри тянулись на многие акры Котсуолдских холмов, захватывая небольшие заплатки лесов и одно живописное озерцо. За несколько лет брат Макса успел восстановить многое. Вокруг замка теперь тянулась живая изгородь, на западе виднелись постройки для домашней скотины, несколько небольших амбаров. Макс, бывавший во многих странах и повидавший немало чудесных уголков, по-прежнему считал владения Генри самым живописным местечком на свете.

Маффи тоже приложила к тому руку. Она обустроила замок, разбила вокруг него цветочные клумбы и посадила фруктовые деревья. Когда Маффи впервые оказалась в фамильном замке Аркеллов, ее поразило запустение, царившее в каждой комнате, кроме спальни бывшего хозяина и главной гостиной. Практически везде было сыро, обои лентами свисали со стен, спартанская обстановка навевала уныние. Теперь каждая стена была обита деревом и украшена гобеленами и картинами, повсюду висели полки с книгами и причудливыми вазами с удивительными сухими букетами — Маффи посещала курсы икебаны. В самых холодных комнатах стены украсили персидские ковры яркой раскраски. Маффи частенько бывала в дизайнерских магазинах, где покупала забавные безделушки и предметы обихода, выполненные в необычной манере, и любовно заполняла ими замок.

Когда Макс еще был мальчишкой, он приезжал к Генри и Маффи на каникулы, возился с их детьми и помогал на ферме. Если бы его любовь к старшему брату не была такой сильной, он наверняка завидовал бы ему. Крепкий брак, красивая любящая жена, веселые ребятишки, уютный дом — у Генри было все, о чем мог мечтать мужчина. Сам Генри обладал легким нравом, много шутил и смеялся, никогда не злословил и не осуждал других — даже собственную мать, которая практически позабыла о нем, встретив отца Макса и перебравшись в Калифорнию. Генри считал себя счастливчиком и любил весь свет…