Чтение онлайн

Ден покачал головой, демонстрируя свое отношения к моим запутанным оправданиям, и приналег на виски. Да уж, без ста грамм и сам черт не разберет, что творится в моей личной жизни. Так что брата я вполне понимала.

Стас был сыном лучшего друга и компаньона моего отца, Владимира Ивановича или, как я называла его с детства, дяди Вовы. Наши предки сначала сидели на одном горшке в детском саду, потом коротали школьные будни за одной партой, а вот после последнего звонка их пути разошлись. Папа, красный медалист и умничка, пошел учиться в лучший ВУЗ страны по специальности программист-математик, а дядя Вова, круглый троечник, с трудом поступил в местное техническое училище.

Честно говоря, я не особо вдавалась в подробности «той» их жизни, в смысле, жизни до того периода, как они создали свою первую «фирму». Да и сложно это было назвать фирмой, ведь их в СССР официально не было. Сначала в их коллективе были сам папа, компьютерный гений того времени, два его однокурсника, да дядя Вова. Папа умел работать, думать своей головой и организовывал их небольшой коллектив на достижение поставленных задач.

Чем был занят в 90-е папа Стаса – понять не сложно. Болтали всякое, но я никогда не обращала внимания на сплетни: сколько воды утекло за эти годы. Даже если дядя Вова когда-то был причастен к каким-то криминальным структурам, меня это мало волновало. Всю свою осознанную жизнь я знала, что папа и дядя Вова – друзья, соратники по общему делу и владельцы одной из крупнейших IT-компаний в нашей области. Да, их когда-то маленькая «любительская» фирмочка стала поистине огромным делом всей жизни.

Я очень гордилась папой, а дядю Вову просто обожала. Все детство я просидела у него на коленях, причем с самого рождения он называл меня не иначе как «невестка». Все мое детство я думала, что у меня два брата, настолько тепло и тесно общались наши семьи.

Думаю, даже глупо говорить о том, что я всегда была тайно влюблена в Стаса. Он был ровесником Дена и, конечно же, его закадычным другом. Для них я была малявкой, которую никогда не брали в свои «взрослые» игры, от чего я забивалась в диванные подушки и горько плакала. Меня извлекали из подушек и одаривали самодельными куклами и ворованными у соседей яблоками. А потом я как-то резко стала подростком, и неизменно представляла себе, что вырасту и стану красавицей, как мама. И вот тогда Стас обратит на меня внимание и…

Когда мне стукнуло 17, и я на самом деле стала красавицей (по крайней мере, я слышала про это по пять раз на дню), Ден уже жил отдельно. Со Стасом мы стали видеться намного реже, в основном, на общих праздниках или летом, когда мы ездили к ним в загородный дом на озере. Я знала, что у Стаса полно девчонок. Это было понятно: он был хорош собой, богат, образован.

Они с Деном тусовались в модных клубах, куда меня родители все еще не пускали. У них была своя, «взрослая» жизнь, которую они, смеясь и покуривая в беседке, обсуждали вдалеке от «старперских» застолий. Ко мне же они относились, как к младшей сестренке: потрепать за ухом, подарить мобильник, сводить в кино и накормить мороженкой.

Все изменилось накануне моего совершеннолетия. Ден и Стас как раз уезжали в Англию на очередную практику. Дядя Вова договорился со своими заграничными партнерами, что их примут там и окажут всяческое содействие. Для брата и Стаса самостоятельные поездки за границу давно стали нормой жизни, а я до сих пор летала отдыхать только с родителями.

Когда я представила, что не увижу Стаса целых полгода, мое сердце сжалось до размеров чечевицы, и в голове тут же родился коварный план. Я заявила родителям, что в качестве подарка на мои восемнадцать мечтаю о месячной языковой школе в Лондоне, и была услышана.

Так я впервые поехала за границу с братом и Стасом: мы жили в самом центре Лондона, тратили родительские деньги и отлично проводили время. Если честно, про учебу в тот месяц я вообще не вспоминала, справедливо решив, что английский подождет. Зато активно соблазняла Стаса, пока братец был занят по работе: по негласной договоренности, один из них всегда сопровождал меня, пока другой отлучался.

Наверное, то, что мы первый раз поцеловались, было моей инициативой. Как бы ни обидно это звучало для моего девичьего самолюбия. Сарафаны мои в тот период были короче некуда, а растрепанные ветром свободы волосы делали меня невообразимо сексуальной. По крайней мере, чувствовала я себя именно такой: раскрепощенной, красивой и способной на безумные поступки.

Ведь то, что вчера еще скромная девочка сама поцеловала парня своей мечты прямо на колесе обозрения, усевшись к нему на колени и выбросив в окно его попкорн, иначе как безумием не назовешь.

А то, что Стас не оттолкнул меня, а увлеченно продолжил со мной целоваться, я не могла назвать иначе, как безумной удачей. С того дня мы по молчаливому соглашению скрывали свершившееся от Дена, ловя безумный кайф от поцелуев украдкой и от редких прогулок за ручку по городу мечты, где никто не знал нас. И мы никого не знали. Наверное, тогда я была очень счастлива. Счастлива просто, безусловно, не оглядываясь на «а что скажут люди», не думала о последствиях и о том, что очень скоро придется возвращаться домой, где все станет совсем по-другому. Я была юной девочкой, наконец заполучившей мечту в лице Стаса, а он…

Не знаю, что думал Стас, потому что, кроме невинных поцелуев, у нас ничего не было, а ему, как-никак, на тот момент исполнилось уже 23 года, и женским вниманием он не был обделен никогда.

Из Лондона я уезжала в слезах. Брат думал, что я буду скучать по Англии, а мое сердце разрывалось из-за мыслей, что Стаса не будет рядом. Первое время я ходила по дому сама не своя, пугая родителей своим странным отрешенным взглядом. Стас не звонил, а когда я сама позвонила ему, долго разговаривал со мной, убеждая, что мы сделали ошибку. По его словам, он не мог скрывать от Дена, что стал встречаться с его сестрой, да и наши родители бы не одобрили такой расклад.

Он считал, что мне стоит сосредоточиться на поступлении, и уж потом, когда он вернется, мы можем подумать, как аккуратно сообщить нашим семьям об изменении в наших отношениях. Сейчас, с позиции прожитых лет, эта ситуация казалась мне не стоящей выеденного яйца: у Стаса на тот момент явно была девушка, скорее всего, даже не одна. Да и лишние сложности ему были ни к чему: девочка, влюбившись, могла натворить глупостей или провалить поступление в престижный ВУЗ.

Прояви я немного благоразумия и хитрости, мы вполне могли бы чуть позже начать встречаться и даже создать ячейку общества, объединив капиталы на радость родне. Но тогда для меня словно рухнул мир, я посчитала его поведение предательством. Хотя он, в сущности, ничего мне не обещал и даже не был инициатором наших невинных поцелуев.

Наверное, назло ему и всему миру, я и отказалась поступать на экономический. Внезапно для всех, подала документы в колледж. Стас, узнав об этом от брата, прилетел на пару дней: на какой-то момент мне показалось, что все вернулось. Мы целовались так долго, что у меня распухли губы, за этим занятием нас и застал дядя Вова.

Наверное, он все рассказал моим родителям, но никто из них не подал виду, что наша история перестала быть тайной. За эти пару дней мы и стали любовниками по-настоящему, что, пожалуй, стало самым значимым событием того периода моей жизни. А потом я нашла у него в телефоне переписку с девушкой, которая называла его «котиком», и в сердцах разбила этот самый телефон.

Юношеский максимализм зашкаливал, а про то, что у него до меня были отношения, которые он не мог оборвать в одночасье, я и слышать не желала. Словом, мы опять разругались, и он уехал в Англию. На экзаменах я так натурально читала монолог Джульетты, рыдая настоящими слезами, что покорила сердца комиссии. Меня приняли, хотя звезд с неба, я, конечно, не хватала. Впрочем, поняла я это быстро и к затее стать актрисой охладела, хотя честно пыталась найти себя в профессии.

Первый год учебы я страдала, со Стасом мы виделись редко и все его попытки поговорить со мной на тему того, что было между нами, я пресекала. Жизнь шла своим чередом. В тот год у Стаса умерла мама, которая до этого уже пару лет болела: тетя Надя буквально «сгорела» от рака, за считанные месяцы превратившись из румяной красавицы в обтянутый кожей скелет. Вся моя семья тяжело переносила тот период, и я старалась всячески поддержать Стаса, забыв о нашей истории и решив навсегда похоронить ее в своем девичьем сердце.