Чтение онлайн

Герда и Кай рассказали ей обо всём.

– Ну, вот и сказке конец! – сказала молодая разбойница, пожала им руки и обещала навестить их, если когда-нибудь заедет в их город. Затем она отправилась своей дорогой, а Кай и Герда своей. Они шли, и на их дороге расцветали весенние цветы, зеленела травка. Вот раздался колокольный звон, и они узнали колокольни своего родного городка. Они поднялись по знакомой лестнице и вошли в комнату, где всё было по-старому: так же тикали часы, так же двигалась часовая стрелка. Но, проходя в низенькую дверь, они заметили, что успели за это время сделаться взрослыми людьми. Цветущие розовые кусты заглядывали с крыши в открытое окошко; тут же стояли их детские стульчики. Кай с Гердой сели каждый на свой и взяли друг друга за руки. Холодное, пустынное великолепие чертогов Снежной королевы было забыто ими, как тяжёлый сон. Бабушка сидела на солнышке и громко читала Евангелие: «Если не будете как дети, не войдёте в Царствие Небесное!»

Кай и Герда взглянули друг на друга и тут только поняли смысл старого псалма:

Так сидели они рядышком, оба уже взрослые, но дети сердцем и душою, а на дворе стояло тёплое, благодатное лето!

БЕССМЕРТНАЯ СКАЗКА ДЛЯ ДЕТЕЙ И ВЗРОСЛЫХ

Известно, что произведения великого сказочника, выпущенные в советское время, были лишены всех христианских мест.

В доброй книге Бориса Ганаго «Будем как дети», сравнивая тексты разных лет «Снежной королевы», мальчик с удивлением спрашивает: «Почему в первой книге нет ничего про Христа?» – «Кто-то хотел заморозить наши сердца, чтобы и мы видели мир перевернутым и безобразным, – ответила бабушка. – Сказка у нас – в быль превратилась. Почти вся страна стала безбожной… Теперь у многих в голове вертится только таблица умножения: цены, прибыли, проценты. Как в калькуляторе. Вертится, вертится, а в это время замерзают сердца. И нам подсунули кривое зеркало и внушили, что наш предок – обезьяна. Тогда мы и стали вести себя, как и подобает потомкам гориллы. Образ Божий, искра Божия в человеке растаптывались. Всё было перевёрнуто вверх ногами.»

Мы благодарим Бога за возможность читать сегодня сказки Ганса Христиана Андерсена – без искажений.

Составитель

Рим ликует… Встречает победоносного Тита с его железными легионами и золотыми легионными орлами, облетевшими на своих высоких древках весь ведомый тогда мир. Тит возвращается после победы, одержанной над восставшей Иудеей.

За триумфальной колесницей следует другая. На ней высится, сверкая на солнце своим золотом, исполинское седьмисвещие, взятое из святилища храма Соломонова, и другие священные сокровища храма, спасённые от пламени. За колесницами вели пленных иудеев – главарей восстания и других знатных людей, взятых с оружием в руках. Все были в оковах.

Общее внимание привлекла красивая женщина, которая вела за руку ослепительной красоты девочку, лет четырех-пяти, с роскошною косой цвета червонного золота. В толпе слышались возгласы восторга и удивления.

Прекрасная женщина, которая вела за руку девочку, была иерусалимская христианка. Когда она была ещё маленькою девочкою и в числе прочих иерусалимских детей хотела приблизиться к Спасителю, а ученики Его отгоняли их, – Спаситель сказал: «Не отгоняйте от меня детей», – и положил Свою руку на её головку. Прелестная девочка была её дочь.

Теперь для неё с дочерью предстояло отойти к Христу. И мать, и ребёнок обвинялись в страшном государственном преступлении и осуждены были военным советом всей армии Тита на растерзание львами в великом цирке Рима.

Преступление было такого рода. Саломея по делу шла к начальнику римлян. При входе в палатку она увидела, что римский легионный орёл – государственное знамя Рима – был святотатственно водружен в ту священную лунку, в которую тридцать семь лет назад был водружён крест, принявший на себя распятого Спасителя. Верующие оберегали эту лунку как святыню. А сама Саломея ежегодно в дни Страстей Христовых и воскресения вливала в неё благовонное миро. Увидав поругание святыни, Саломея схватила легионного орла, бросила на землю и стала топтать ногами. Мариам, её девочка, подражая матери, тоже топтала орла своими ножками…

И за это Саломея и её маленькая дочь были осуждены на смерть.

Наступил день гладиаторских состязаний и звериной травли – травли людей зверями.

Весь Рим, казалось, наполнил собою великий цирк, который мог вмещать до полумиллиона зрителей. Ничто так не привлекало жестоких, бездушных римлян, как кровавые зрелища. Ложи и галереи амфитеатра заполнены сверху донизу. Лучшие места ближе к арене заняты сенаторами, начальниками легионов, знатнейшими всадниками и другими представителями правящего, державного Рима. Следующие ярусы битком набиты были римскими гражданами, воинами. Верхние ряды, как исполинские цветники, пестрели женщинами – от знатных матрон с золотом украшений до простых, жадных до кровавых зрелищ римлянок.

Из обширной императорской ложи лениво глядело бритое, заплывшие жиром лицо самого Веспасиана. Рядом с ним помещался его сын Тит, массивная голова которого твёрдо держалась на воловьей шее. По ленивому мановению руки императора амфитеатр огласили звуки труб.

– Ввести женщину с девочкой, – распорядился эдитор.

Тит что-то тихо сказал отцу.

– Зачем же ты допустил это? – спросил император.

– Все легионы требовали этого… оскорбление римского орла.

На арену медленно выступило что-то вроде привидения – вся в белом. Это была Саломея, которая вела за руку ослепительно прекрасную девочку с распущенными волосами червонного золота. Ропот удивления и восторга волнами прокатился по амфитеатру…

– Это. это маленькое божество.

– Сейчас прибежит большая, большая добрая кошка, которая унесёт нас к твоему отцу и к тому доброму Иисусу, о Котором я тебе так много рассказывала. Его святую руку я и теперь чувствую на своей голове, – говорила между тем Саломея, проводя к середине арены свою девочку, которая с любопытством и детской наивностью посматривала по сторонам.

– Да здравствует император! Идущие на смерть приветствуют тебя! – возгласил эдитор, когда Саломея и Мариам поравнялись с императорской ложей.

– Вон видишь, дитя мое, Божие оконце? – показывала Саломея на солнце. – Оттуда теперь смотрят на нас добрый Иисус, Сын Божий, и твой покойный отец. Видишь, дитя моё, у нас злые римляне отняли наш Иерусалим, сожгли его, а у доброго Иисуса есть Небесный Иерусалим и Он зовёт нас к Себе.

Послышались раскаты грома. Все вздрогнули. Вздрогнули и Саломея с Мариам и побледнели. Это было рыканье льва.

– Слышишь, дитя, это добрая большая кошка радуется, что сейчас понесёт нас на небо, к твоему отцу, в Небесный Иерусалим, – говорила Саломея, указывая на выскочившее из своей тёмной железной клетки с косматою гривой чудовище.