Чтение онлайн

Мне бы, наверное, понравилось заснуть и не проснуться. (Хотя, некоторые теологи утверждают, что именно в этом случае мы впервые по-настоящему "проснемся"...) Не хотелось бы покидать этот свет прямо сейчас, но лучше согласиться с потерей, чем пытаться бороться с ней.

Лучше время для размышлений - сразу после поражения. Ничто не отвлекает - можно просто сесть и медитировать, плавно переводя силы из физической оболочки в дух. Это кажется трудно выполнимым, если думать только о себе. Но у нас есть выбор: свихнуться от того, что не можешь больше играть в боулинг и пьянствовать - или, расслабившись в тишине, открывать в себе новые стороны, до которых невозможно добраться, пока не отбросишь материальную сторону жизни. Я предпочитаю второй путь, путь совершенства.

Только призраки могут смело сказать, что их диета принесла стопроцентный результат. Сейчас предпочитают ничего не говорить прямо, придумывая миллионы замен простому слову из четырех букв: "УМЕР" - "ушел", "стал прахом", "отошел в мир иной"...

Может быть, вся эта языковая эквилибристика происходит из-за того, что мы ничего не знаем о смерти и боимся почувствовать ее реальность. Часто мы не хотим верить, что великие люди тоже могут умереть.

Билл Грэм - один из таких людей. Он был гигантской фигурой, способной объединять и участвовать, развлекать и слушать, идти вперед методом проб и ошибок - и все это благодаря своей немыслимой энергии. На его похоронах в 1993 году в храме витал дух скорби, но скорби семейной: здесь собрались люди, гордые, что были знакомы с этим человеком, в равной степени отдававшим себя обществу, друзьям и гневу. Я не очень люблю похороны, но в этот раз атмосфера была, скорее, умиротворенной. Не было ни одной из формальных процедур, превращающих прощание в балаган.

Когда кто-нибудь умирает, окружающие обычно говорят: "Он еще столько мог сделать в жизни..." Но это напоминает нам также и о нашей собственной смертности - самому большому в жизни страху и самой большой в жизни тайне. Во всех религиях есть "потом". Только атеисты считают, что смерть есть окончание всего. Но большинство верующих просто не знают, что и думать - им трудно представить, что будет потом (за исключением того, что им это, скорее всего, не понравится). Мы надеемся прожить подольше, а медики считают смерть человека своей неудачей.

У французов есть выражение "petit mort", означающее "маленькая смерть". Оно применяется для описания посторгазмической слабости. Лично я ничего подобного не чувствую, наоборот, ощущаю прилив сил. Но мне нравится использовать его для чувств и эмоций, не касающихся духовной стороны человека. Когда люди врут вам, это "маленькая смерть" - смерть веры. Когда вы не можете чего-то достичь, вы тоже чувствуете "petit mort". Когда уходит любимый человек, когда выгоняют с работы, когда остаешься без крыши над головой, когда дружба становится злобой - приходит "маленькая смерть", и маленькие частички вашей души начинают медленно падать в могилу грусти. Потери либо учат нас, что нужно сплотиться перед лицом боли, либо превращают в циников - чаще понемногу того и другого.

Я не боюсь смерти. У меня было несколько случаев "deja vu", поэтому я верю в реинкарнацию. Мне нравится все испанское настолько, что иногда кажется, что вся моя жизнь прошла в Калифорнии прошлого века, когда она была под испанским владычеством. Фламенко, испанская гитара, "Gypsy Kings" - эта музыка заводит меня сильнее, чем любая другая. Но это не сознательный выбор, я не считаю, что испанское лучше всего остального, просто оно внутри меня.

Один пример моей таинственной связи с Испанией: как-то я смотрела фильм, где была сцена снятая на берегу океана. Когда на экране показалась церковь, я заплакала, потому что знала, что это храм Сан Хуан Капистрано, задолго до того, как это название было произнесено. Я никогда там не была. Это не было слезами грусти; просто вдруг откуда-то пришло ощущение глубокой связи с этим местом на берегу, когда-то принадлежавшим Испании.

Я никогда не вступала ни в какие секты или странные группы (за исключением рок-групп): не в моих привычках позволять вешать себе лапшу на уши. Но я обращаю внимание на вещи, постоянно появляющиеся в моей жизни. Мне все равно, что думают об этом люди, я никого ни за что не агитирую, просто констатирую факты - или, хотя бы, предположения, - странностей, сыгравших огромную роль в моей жизни.

В спорах о душе безопаснее всего быть агностиком. Вселенная настолько велика и неизведанна, мы знаем только ее малую часть. Поэтому, когда люди говорят, что знают, "как это было, есть и будет", я им не верю. У меня тоже есть мысли по этому поводу, но кто может их подтвердить или опровергнуть? Как узнать, кто создал все это, или почему вселенная именно такова? Но кое в чем можно быть уверенным:

"Все происходит именно так, как должно. В противном случае все было бы по-другому,"– Сэнди Харпер, 1978 год.

Сэнди - обычный парень, который произнес эти слова, передавая мне несколько записей лекций Рам Дасса. Оба они - личности, и обоих вполне устраивает "то, что есть".

Я боюсь физической боли умирания больше, чем самой смерти. Кроме того, у меня есть определенная гордость - я не хочу, чтобы однажды утром пришедший почтальон обнаружил на полу мой хладный труп с застывшей гримасой боли. Неплохо было бы тихо заснуть, как спящая красавица, но для меня это уже поздновато, поэтому я придумала другой способ.

Внимание! Прошу не рассматривать нижеследующее как руководство к действию!

Мне нравится жить, но, когда придет время, мне хотелось бы умереть...

ВЗОРВАВШИСЬ - прямо на белые стены!

Я приму маленькую таблетку (к сожалению, ее еще не изобрели, но, я надеюсь, что это - вопрос времени). Секунд через пятнадцать (чтобы успеть подумать, но не слишком долго) эта штука взорвется, я распадусь на миллионы мельчайших кусочков, и опознать меня будет невозможно. Я буду повсюду - на стенах, на полу, на потолке, на мебели... И кусочки будут настолько маленькими, что невозможно будет отличить мозг от сердца, печени или легких - только красные, синие, желтые оттенки. Цвета тела.

Потом можно будет покрыть комнату лаком и превратить в единственное в своем роде произведение искусства. Жаль, Энди Уорхол умер - ему бы понравилось.

Последний идиотский взнос в копилку человечества.

Единственное, что меня останавливает - таблетка. Кому-то надо ее изобрести. Если кто-нибудь читает эти строки и желает поучаствовать в этом проекте, вы знаете, к кому обращаться. Конечно же, к старине Рику.

А пока я буду жить в согласии с природой, рисовать и писать, потому что это заставляет меня чувствовать себя счастливой - и живой. В этом, 1997 году, пока мы с Андреа заканчиваем книгу, за каких-то два месяца, август и сентябрь, умерло очень много людей, пытавшихся дать этому миру чуть-чуть счастья... Возможно, теперь я пересмотрю свои взгляды, постараюсь больше смеяться, помогать людям, наслаждаться жизнью - пока еще могу. Один из величайших духовных учителей, Стивен Левин, как-то сказал: "Живите так, как будто сегодня - последний день вашей жизни".

Я вижу свою жизнь, как серию написанных мной портретов, бесконечное число картинок, которыми мы меняемся, как дети - вкладышами от жевательной резинки. Если вы посчитаете, что факты в моей интерпретации слегка отличаются от реального положения дел, я могу признать свои ошибки, переступив через гордость - или предложить вам кислоты, чтобы вы могли оценить все самостоятельно.

Не противоречу ли я сама себе? Конечно! Когда это становится ясно всем вокруг, я сооружаю еще один готовый рухнуть карточный домик, переходя к следующему вопросу. А что мне делать? Пытаться удержать эти кусочки покрытой пластиком бумаги?