Чтение онлайн

Джинни неопределенно мычит, грустно меряя меня взглядом. После родов она так и не обрела прежнюю форму, несмотря на личного тренера и липосакцию, — она не знает, что мне об этом известно. Она бы наградила меня другими комплиментами, будь ее воля, как тогда, несколько дней назад, когда мы покупали открытки для вечеринки в честь будущего ребенка Марго (это событие, кстати, заранее наводит на меня ужас). Мы тщательно обсудили текст приглашения, выбрали бледно-розовую, с каймой, бумагу и чудный рисунок — старинную коляску с изогнутой ручкой.

Условились, что текст будет написан угольно-черной тушью. Я уже, было, вздохнула с облегчением и взяла сумочку, собираясь уходить. В этот момент Джинни осторожно дотронулась до моей руки, снисходительно улыбнулась и сказала: «А шрифт, дорогая? Нам еще нужно выбрать шрифт».

Я усмехнулась и вспомнила свою мастерскую в Нью-Йорке. Я уже тогда знала о различных типах шрифта больше, чем эта дуреха узнает за всю жизнь, сочиняя приглашения на свадьбы и крестины. Но я не смогла отказать себе в удовольствии.

— А что, «Таймс нью роман» не подойдет? — наивно спросила я.

Джинни сначала попыталась объяснить хорошенькой рыжеволосой продавщице весь ужас ситуации, а потом в изнеможении обратилась ко мне:

— Эллен, как у тебя получается оставаться беспечной Я та-а-ак восхищаюсь этим твоим качеством! У меня вот никогда не выходит…

«Наивная я душа».

А теперь я сижу в гостиной Марго. Оранжевая футболка выделяется на фоне окружающей пастели, будто я ненароком забрела на школьный выпускной. Как выясняется, я единственная из присутствующих — не в курсе очень важного события, а именно: Касс Филипс обнаружила, что ее муж Морли купил для своей любовницы арфу за три тысячи долларов. Девица едва достигла совершеннолетия и приходится крестной дочерью близкой подруги Касс. Можете себе представить, какой фурор произвела эта новость в «Чероки» — местном клубе, куда входят все присутствующие. Опять же кроме меня.

— Надо же, арфа, — говорю я. — Почему не нижнее белье?

Джинни с жалостью смотрит на меня. Кажется, я пропустила самое важное.

— Потому, Эллен, что любовница — арфистка, — сообщает она.

Я объясняю, что вообще-то догадалась, но кто захочет получить в подарок такой громоздкий предмет?..

— Элизабет Смарт, — говорит Энди и подмигивает, — та, которую похитили…

И припоминаю: действительно, когда похищенную разыскивала полиция, в новостях показывали фотографии Элизабет за арфой. У Энди поразительная способность приводить подходящие примеры на все случаи жизни. До Джинни это, конечно, не доходит — с потрясающей серьезностью она сообщает мне, что на генеральной репетиции их с Крейгом свадьбы играл струнный квартет, и в состав его входила арфа.

— А кто это — Элизабет Смарт? — Крейг с напряженным лицом поворачивается к Энди. Напряжение сменяется недоумением: среди его бакхедских знакомых Элизабет Смарт, по-видимому, не числится.

— Ну, помните, пару лет назад, — поясняю я, — пропала пятнадцатилетняя девушка. Целый год о ней ни слуху, ни духу не было, а потом ее обнаружили в Солт-Лейк-Сити вместе с бородатым похитителем.

— Понятно.

Крейг отворачивается, отрезает кусок бри и укладывает между двумя крекерами, намереваясь отправить в рот. «А ведь они с Уэббом похожи», — приходит мне в голову. Оба румяные, спортивные, оба любят похохмить и посмеяться, впрочем, Уэбб поделикатнее будет. А Крейг, тот, кажется, меня в упор не видит, будто меня и нет. Вот он смахивает крошки с шортов и изрекает:

— Не знаю, как эта самая Элизабет, а арфисточка, как слышал, очень даже!..

— Крейг! — восклицает Джинни с притворным ужасом, будто только что застала его за нехорошим занятием в ванной комнате в компании журнала «Плейбой».

— Прости, детка. — Крейг буквально прилипает к Джинни с поцелуем, словно они только что начали встречаться. Между тем они вместе с первого дня колледжа.

Уэбб с ухмылкой интересуется, каким же образом Касс удалось застукать Морли.

Джинни поясняет, что покупка была сделана с помощью «Американ экспресс», общей кредитной карты супругов Филипс.

— Касс заподозрила неладное и перезвонила в магазин, потом сопоставила с тем фактом, что Морли в последнее время как-то неожиданно увлекся симфонической музыкой, — с горящими глазами смакует она подробности скандала.

— Как же он не догадался, что она проверит их общую карту, при его-то репутации сердцееда?

Крейг подмигивает и говорит:

— Обычно это надежно, как в танке.

Джинни опять укоряюще восклицает: «Крейг!», и подталкивает мужа локтем.

— Только бы ты меня и видел! Я бы сразу ушла от тебя.

«Черта с два ты уйдешь», — думаю я. Джинни из тех жен, которые в состоянии простить мужу буквально все, включая постоянные измены, только бы сохранить видимость идеальной семьи. И не лишиться содержания, конечно.

Все присутствующие увлеченно муссируют сагу с арфой, а я уношусь мыслями к Лео. Меня терзает один и тот же вопрос: считается ли то, что было с Лео ночью в самолете, изменой? Интересно, что ответили бы сто корреспондентов, выбранных наугад на Таймс-сквер? Вплоть до сегодняшнего вечера я страстно хотела получить отрицательный ответ — так было бы лучше Энди, так было бы лучше мне. Но сейчас вдруг замечаю, что вовсе не прочь попасть в категорию изменниц — все, что угодно, только бы не сидеть в этом болоте верных женушек! И как я здесь очутилась? Так и слышу голос Джинни, которая могла бы сказать: «Я просто теряюсь в догадках — что Марго нашла в этой янки? Какие-то футболки дурацкие, волосы не прокрашены, даже шрифта приличного выбрать не умеет!»

Дальше все идет без приключений — джентльмены говорят о гольфе и бизнесе, дамы — о детях, пока Джинни не решает обратить внимание на свой бокал. Она отхлебывает кино, морщится и спрашивает:

— Марго, дорогая, что ты нам налила?

— Мерло, — быстро отвечает Марго. Тон у нее какой-то тревожный, и я настораживаюсь. Бросив взгляд на бутылку, я понимаю, что это наше вино. А нам, в свою очередь, эту бугылку подарили мой папа и Шэрон, когда мы только поселились в Нью-Йорке.

— Ужасная гадость, — с ужимками комментирует Джинни. Она бог весть по какой причине, разговаривает с английским акцентом, что у нее плохо получается.

Марго бросает ей взгляд-предупреждение. Предполагается, что они понимают друг дружку без слов практически с детского сада, но тут система условных знаков дает сбой. Джинни не понимает (или не желает понимать), что происходит, и продолжает:

— Где ты взяла эту кислятину? В забегаловке за углом?

Марго, без сомнения, спасла бы положение, но вмешивается Крейг. Он хватает бутылку за горлышко, изучает этикетку и фыркает:

— Разлито в Пенсильвании. Ясно. Филадельфия известна всему миру своими виноградниками! — Крейг зычно хохочет, весьма довольный своей шуткой, да и всем прочим. Ему удалось показать, как здорово он разбирается в виноделии, а стало быть, во всех удовольствиях красивой жизни. — Да-да, не смейтесь, — говорит он в ожидании по меньшей мере бури веселья.

Энди умоляюще смотрит на меня. «Пускай его», — словно говорит он. Подобно матери и сестре он избегает любых явных конфликтов. С точки зрения здравого смысла мне надо последовать их примеру. В глубине души я знаю, что никто и не думал меня оскорбить. Простодушные Крейг и Джинни понятия не имеют, что это я принесла вино. Все сказанное не более чем дружеское подначивание, которое неизменно присутствует в любой компании.