Чтение онлайн

Хватаю маленькую бутылочку ополаскивателя для рта и пытаюсь избавиться от вони из своего рта. Уверен, что Трэй заставил девушек подписать соглашения о неразглашении до того, как добрались до отеля. Независимо от того, насколько мы пьяны или под кайфом, он никогда не подводил меня, когда дело касалось неприкосновенности частной жизни.

Когда открываю дверь ванной, то с радостью вижу, что кровать пуста. Дверь в гостиничный номер закрывается, и Трэй входит в гостиную с виноватым видом. Дэйв сидит на диване с одной из девушек из моей кровати. Блондинка сидит ко мне спиной и тихо разговаривает с моим менеджером.

— Пожалуйста, ты не можешь этого сделать. Подумай о группе, — шепчет Дэйв.

Блондинка шмыгает носом, и Трэй протягивает ей салфетку, прежде чем посмотреть на меня. Я ухмыляюсь, но он отводит глаза. Какого хрена?

— Прости, но я не могу вернуться. — Она опять шмыгает носом.

Что, черт возьми, происходит?

Девушка откидывает назад свои длинные волосы, и ее профиль застает меня врасплох.

— Мы любим друг друга, Дэйв. Я знаю, что это не тот ответ, которого ты хочешь, но это…

— Кайла, пожалуйста…

Это имя— словно удар поддых.

— Кайла?

Она поворачивается ко мне лицом и...

О черт!

Провожу руками по волосам и закрываю глаза.

— Я не мог… Нет, я не мог этого сделать…

Теплые женские руки обнимают меня за талию, и она прижимается ко мне спереди. Я смотрю в потолок широко распахнутыми глазами, но мои руки остаются крепко запутанными в волосах.

— Джесси, все будет хорошо. Мы расскажем Натану…

— Вот дерьмо. — Я делаю шаг назад из ее объятий и смотрю на нее так, как будто вижу впервые — ее обтягивающее красное мини-платье, длинные густые светлые волосы, пухлые губы и распахнутые от шока глаза. — Слушай, Кайла, это было весело и все такое… — Я задумываюсь на секунду. В голове вспыхивают образы того, как мы жадно целуемся и падаем в постель. Да, это определенно было весело. — Но я должен думать о группе.

— Что? — Она медленно моргает. — Что ты такое говоришь? Ты же сказал мне, что мы вместе навсегда. Ты сказал... — Она откашливается, и ее глаза наполняются слезами. — Ты сказал, что любишь меня.

Дэйв стонет и вскидывает руки в воздух, прежде чем трет ими лицо.

— Я действительно люблю тебя. — Я люблю, как твои губы касаются моей кожи, как ты поклоняешься мне в постели, раз ты, по-видимому, позволила мне привести с собой в постель другую женщину, но... — Ты помолвлена с моим барабанщиком...

— Бывшим барабанщиком, — стонет Дэйв.

Я так быстро перевожу на него взгляд, что у меня кружится голова.

— Что значит бывшим?

Дэйв смотрит на меня с холодной отстраненностью.

— Натан уволился. Три дня назад.

— В смысле? Это невозможно! Мы вчера записывали…

— Пять дней назад.

— Нет, был…

— Натан позвонил и сказал, что ты ушел, устроив истерику, пять дней назад. — Дэйв щиплет себя за переносицу. — Кайла порвала с ним на следующий день, чтобы сбежать с тобой, и он ушел.

— Джесси, — она тянет меня за плечо, — давай, детка. Нам это не нужно.

— Подожди, мне нужна секунда. — У меня стучит в голове и сводит живот.

— Да, конечно. — Она трется о мой бок, прижимаясь ближе. — Все, что тебе нужно.

Ее присутствие раздражает и все усложняет. Выхожу из ее объятий.

— Трэй, пожалуйста, проследи, чтобы Кайла вернулась домой.

Мой телохранитель деликатно провожает плачущую Кайлу к двери.

— Ты же сказал, что любишь меня! — Дверь за ней закрывается, и я слышу, как она кричит всю дорогу до лифта.

— Джесси…

— Все в порядке. Я поговорю с Натаном, скажу все, что он хочет услышать, чтобы мы вернулись в студию.

— Джесси…

— Давай убираться отсюда к чертовой матери. — Двигаюсь в сторону двери. — Мне нужно воспользоваться твоим зарядным устройством. Телефон сдох.

Моя рука уже лежит на дверной ручке.

— Джесси.

Рука замирает так же, как и ноги. Я никогда не слышал, чтобы Дэйв так произносил мое имя, наполовину как умирающий, наполовину как сержант строевой подготовки.

Я оборачиваюсь, и менеджер кивает на диван.

— Сядь.

Пристально смотрю на предмет мебели, представляя все те вещи, которые возможно вытворял на нем, и благодарен провалу в памяти.

Боже, я переспал с невестой Нейта.

Что я могу сказать? Я люблю женщин. Они заставляют меня чувствовать себя чертовски потрясающе, и делают все, что мне заблагорассудиться. Однажды попросил женщину раздеться догола и на корточках ходить вразвалочку по комнате, размахивая руками, как цыпленок, и она это сделала. Тогда я хохотал до упаду, но после веселья, когда вспоминаю об этом, возникает неприятное ощущение, ужасно похожее на чувство вины. Неважно, сколько я пью и накачиваюсь наркотиками, это нежелательное дерьмо умудряется просочиться внутрь. Каждый. Чертов. Раз.

Как сейчас.

Чертова Кайла. Но блин, ясно же, что у них с Нейтом уже были проблемы, если она переспала со мной. Если уж на то пошло, я сделал парню одолжение. Он собирался посвятить остаток своей жизни женщине, которая бросила его, как дурную привычку только потому, что я сказал ей, что люблю ее. Если бы я мог объяснить это Нейту, он бы понял, и мы могли бы вернуться к музыке.

— Поговорим на обратном пути в особняк. — Я мотаю головой в сторону двери.

— Мы не вернемся в особняк. — Дэйв качает головой и хмурится. Надо отдать парню должное — он не теряет зрительного контакта со мной, даже не моргает. — Ты губишь свою карьеру, приятель.

Я прерывисто втягиваю воздух.

— Я возьму себя в руки. Обещаю. Знаю, что облажался…

— Облажался? Это первый альбом, который вы собирались выпустить, в котором не было бы ни одной оригинальной песни Джесси Ли. Раньше ты был лучшим композитором в нашем бизнесе, а теперь мы не можем заставить тебя написать ни строчки.

Провожу обеими руками по волосам, и хотя моя голова пульсирует, а желудок болит, я думаю, что все еще немного не в себе после прошлой ночи, потому что его слова должны встряхнуть меня намного больше, чем есть.

Что-то не так. Я онемел.

И онемение с каждым днем все больше.

Я так много работал, чтобы попасть туда, где сейчас. Две «Грэмми», платиновые альбомы, распроданные туры по всему миру, а монстр в моей душе все еще голоден. Сколько бы я его ни кормил, он всегда требует больше. Поэтому вливаю в себя пойло, нанюхиваюсь ради счастья, трахаюсь ради эйфории, и как только думаю, что он удовлетворен, моргаю, а он снова голоден.

— Понимаю, я все испортил. Знаю, и... — Боже, неужели я буду умолять? —Я могу это сделать. Написал «Массированный удар» меньше чем за час и получил за неё «Грэмми». Я могу это сделать, клянусь.