Чтение онлайн

— Это самая милая, самая романтичная вещь, которую мне когда-либо говорили.

Уголок его рта приподнимается, и он краснеет.

— Румянец на тебе хорошо смотрится. — Я целую его в щеку и тычусь носом в ухо.

— Это ты, сладкая. Ты хорошо смотришься на мне.

Глава 27.

ДЖЕССИ

— Перестань пялиться на меня так, будто собираешься наброситься. — Бетани тычет в меня вилкой, и я прижимаюсь голой спиной к мягкому изголовью кровати, заставляя себя оставаться на месте.

В одних боксерах невозможно скрыть стояк, когда я завороженно наблюдаю, как она поглощает стопку блинов. Кто, черт возьми, знал, что смотреть, как ест женщина, которую ты любишь, может быть так горячо?

— Заканчивай, — рычу я, жадно глядя на ее губы.

Бетани запихивает в рот еще один кусочек блинчика с черничным сиропом и стонет. Сироп капает ей на подбородок, и она проводит по нему пальцем, прежде чем слизать…

— Все, не могу больше терпеть. — Я бросаюсь с кровати к ней, сидящей за столом. Подхватываю ее на руки, и ее пушистый халат распахивается и спадает с плеча, обнажая один прекрасный сосок, все еще красный и набухший от моего рта.

— О-о-о... — Она с тоской тянется к завтраку, держа вилку в руке. — Но это так вкусно.

— Я обеспечу тебя блинчиками с черникой на всю жизнь. Сейчас ты нужна мне больше, чем они тебе. — Бросаю ее на кровать и нависаю над ней. — Есть ли шанс, что ты захочешь принимать таблетки?

Она поджимает пухлые губы и щурится.

— Какой странный интимный разговор.

Я кусаю ее в шею.

— Я серьезно. И раз уж мы об этом заговорили, давай обсудим планы на будущее.

— О, Джесайя, ты меня возбуждаешь всеми этими разговорами об ответственности за отношения, — говорит она чересчур взволнованным голосом фанатки.

Я толкаюсь бедрами вперед, прижимая ее к кровати, и она задыхается. Отступаю и снова толкаюсь, пока Бетани с мечтательными глазами не тает подо мной.

— Теперь я привлек твое внимание.

Бетани проводит рукой по моим волосам.

— Ты уверен, что хочешь продолжать этот разговор? — Она смотрит вниз, между нами. — Это своего рода убийца стояка.

— Ты спрашиваешь, что я предпочел бы сделать? Заняться сексом или поговорить о нашем будущем?

Она проводит губами по мочке моего уха, ее горячее дыхание обжигает, когда она шепчет:

— Ага, и боюсь, что у тебя не может быть и того, и другого.

Я обдумываю это в течение всего двух секунд, а затем откатываюсь от нее.

— И что это было? — Она лежит на спине, халат распахнулся, обнажив ее блаженно обнаженное тело.

Я притягиваю ее к себе, затем прикрываю ее обнаженную кожу, а также набрасываю одеяло на свой стояк.

— Ты дала мне выбор. Я выбираю разговор о будущем. Даже тот, что убивает стояк.

Бетани приподнимается, садится по-турецки лицом ко мне.

— Не то, что я ожидала, но ладно.

— Рассказывай.

Она жует губу, и ее глаза бегают повсюду, но не останавливаются на мне.

— Я не знаю, с чего начать.

— Как насчет того, чтобы начать со всего этого «ты сжигаешь свою машину в ярости отвергнутой женщины», что, могу сказать, чертовски сексуально.

Ее брови сходятся на переносице.

— Ты такой странный.

Я закидываю руку за голову и пожимаю плечами.

— Так что же случилось?

— Это была черная полоса, ясно? На самом деле я не чокнутая.

Хмурюсь.

— Плохо. Мне нравится твой вид безумия. И помню ту ночь, когда мы сожгли стул, я видел это в твоих глазах. У тебя есть дикая сторона, которую я хотел бы исследовать лично, если ты в деле.

Бетани смеется и этот звук снимает напряжение в моей груди.

— Очевидно, если ты нарочно что-то подожжешь, то попадешь в тюрьму за поджог. Но, благодаря личному визиту Бена и после того, как я объяснила судье, что именно произошло, и поскольку единственный ущерб был нанесен моему собственному автомобилю, они сжалились надо мной и снизили обвинения до мелкого правонарушения с очень крупным штрафом и большим количеством общественных работ.

— Бен знает?

— Я должна была ему сказать. Не была уверена, что он все еще хотел бы, чтобы я сидела с Эллиот, если бы знал, на что я способна. Он подписывает мои общественные часы в церкви. — Она сдувает с лица прядь волос. — Мне пришлось бросить колледж, чтобы работать, вот почему у меня нет диплома учителя. — Она тянет большой палец ко рту и грызет ноготь. — Теперь, когда появилось видео из «Старбакса», и все…

— Это не так.

Ее непонимающий взгляд резко останавливается на мне.

— Что не так?

— Уайт пытался подать на меня в суд за то, что я сломал ему нос.

Она втягивает воздух сквозь зубы.

— О да, ты ударил его так сильно, что у него были синяки под обоими глазами.

— Он заслуживал худшего. Так или иначе, мои адвокаты предложили ему сделку — снять обвинения, и мы сделаем все возможное, чтобы видео исчезло. Ему ясно дали понять, что он больше никогда не сможет трахаться, пока это видео ходит в сети. Он увидел логику в наших рассуждениях и согласился принять предложение.

Она разинула рот.

— Вау, какой неудачник.

— Довольно о нем. Что это значит для нас?

Бетани подтягивает лацканы халата ближе к шее.

— У меня сорок тысяч долларов штрафа…

— Я оплачу. Что еще?

Она уже качает головой, как упрямая женщина, какой я ее знаю.

— Нет, я не хочу, чтобы ты платил. Для меня очень важно, чтобы сама им заплатила. Я это заслужила.

— А что, если я предложу тебе работу, где ты будешь зарабатывать в четыре раза больше, чем сейчас? Это поможет тебе расплатиться с ними раньше?

Она моргает.

— Ты не можешь платить мне за то, чтобы я была твоей девушкой.

— Ни хрена себе, гений. — Я качаю головой. — Ты такого низкого мнения обо мне.

— Я не могу предложить тебе ничего такого, за что стоило бы платить.

— Хм, твои минеты…

Она бьет меня по плечу.

— Джесайя!

Когда девушка произносит мое имя, по коже пробегают мурашки удовольствия.

— Просто выслушай меня. Мы планируем мировое турне, которое начнется примерно через девять месяцев. Мы все становимся старше, наша команда тоже, и мы хотели бы сделать его более семейным, если собираемся путешествовать в течение года.