Чтение онлайн

— Не утони в этой луже, — любуясь ею, сказал Греч.

— Посмотри сколько мы с тобой грязи намесили.

— Плохая была идея использовать его в качестве постели. Возьмем на заметку.

— Иди сюда. Кровь смою. Точно не помрешь?

— Не дождешься, — он все-таки зашел в воду.

— Ура! Я дождалась этих слов. А то все у тебя мысли какие-то мрачные, — проходясь пальцами по его спине, сказала Лента. Рана затягивалась на глазах. Греч чуть не мурлыкал от удовольствия. — Вроде все. У нас что-нибудь есть перекусить?

— А нужно было брать? — насмешливо спросил ее Греч.

— Дразнишь?

— Тебе можно, а мне нельзя?

— Я не против. Только накорми вначале.

Солнце медленно плыло по горизонту. Близилось время заката. Лента лежала, положив голову на ногу Гречу. Он вначале был против, но потом смирился с этим. Она читала статьи по городу Драгов, которые ей подкинул Греч. Чем он был занят, Лента не спрашивала, а подглядывать не хотела. Она закрыла на минуту и не заметила, как задремала.

Доверчивая, веселая, искренняя — Лента покоряла его с каждым часом все больше. Разгоняла тоску и хмурые мысли. Рядом с ней все казалось проще. Он провел пальцем по ее щеке, отгоняя комара. Его. Никому отдавать ее он не собирается. Даже если просить будет. Себе заберет. В комнате закроет, но не отпустит. И что с ним такое?

— Любовь. — Лента вздохнула. — Она приходит внезапно и накрывает с головой, как ураган. Бушует, сметая все на своем пути. Мешает привычному образу жизни. Ей пытаешься сопротивляться. Стараешься убедить в обратном. Но в итоге приходиться сдаться, потому что другого пути нет. Как-то так получилось, что наши судьбы переплелись. И случилось это несколько раз, поэтому отрицать все глупо. Надо смириться и идти вместе.

— Откуда такие слова? — удивился Греч. Он помнил, что она раньше читала лишь научную литературу.

— В какой-то книге прочитала. Ты мне ее скинул вместе с документами. Они нудные, а книга интересная.

— Лента, любовь — это временное состояние. Оно длится небольшой период. Месяца три. А потом приходит обыденность.

— Страсть может и закончится, но люди, ставшие уже однажды близкими, просто так чужими не становятся.

— Может и такое произойти. Первые месяцы мы невидим недостатков друг друга. Привычки кажутся милыми, а потом все это начинает раздражать. И тогда люди расходятся.

— А бывает, что и не расходятся. У меня родители всю жизнь душа в душу жили, — возразила Лента.

— Такое редко бывает.

— Почему у нас такого быть не может?

— Мы слишком разные.

— Противоположности притягиваются.

— Или отталкиваются.

— Опять одни мрачные мысли, — хмыкнула она.

— Ты слишком наивна и оптимистична.

— Но твои слова… То о чем ты только что подумал… Про темницу.

— Инстинкты, Лента. После тех экспериментов они мною руководят.

— Ну и пусть руководят дальше. — Лента улыбнулась. — Поедем дальше?

До первого пункта назначения они доехали к рассвету. Лес, рядом с деревней. Казалось, здесь ничего не могло быть. Ни тропок, ни дорог. Они ехали, прорываясь через бурелом. Несколько раз искали обходные пути. И вот пустой овраг, который хорошо виден в утренних сумерках.

— Греч, ты уверен, что здесь что-то есть? — спросила его Лента, с сомнением рассматривая местность.

— Да. Но лаборатория давно не используется. Проверим что там и уничтожим.

Зеленая трава, полянка со спелой земляникой. Какие-то холмики. Греч подошел к этим холмикам. Несколько раз ударил по каждому из них. Потом стал выстукивать определенный порядок. Пробовал разные комбинации, пока сбоку оврага не открылись большие ворота. Греч довольно посмотрел на Ленту и протянул ей руку, помогая спуститься.

— У меня нюх на такие вещи, — сказал он по внутренней связи.

— Скорее тебе нравится адреналин.

— Это тоже, — не стал спорить Греч. Они вошли в длинный туннель. Греч включил свет, что-то пощелкав на панели управления сбоку от входа. — Пойдем посмотрим, как люди жили до войны?

Лента не разделяла его энтузиазма. Было страшно идти вглубь под землю. Все время был страх, что потолок обрушится.

— Какая ты трусливая, — хмыкнул Греч.

— Воспоминания плохие навивает.

— Лаборатория вполне стандартная. Я несколько десятков таких перевидал. Построена по лекалу. Слева первый пункт охраны, через двадцать метров — второй. Теперь поворот. Здесь хозяйственные склады. Тушенка с крупами. Но есть сейчас такую гадость я не советую. Все мыслимые сроки годности прошли. Крупа горчить, а мясо стухло. Мы с ребятами в пустыни набрели на такую лабораторию. Как раз началась буря. Пришлось сидеть в лаборатории две недели. Облазили все тогда. Включая и склады. Так-то мы быстро обычно проходим, забираем самое ценное и взрываем.

— Можно было бы оставить. Это же делали наши предки.

— Мои современники, а твои предки, — поправил ее Греч. — Вы уже нашли одну лабораторию и разморозили ее. Что в итоге? А в итоге получился я. Это ненормально, Лента.

Они свернули в секции, где занимались исследованиями. Греч вошел в программу лаборатории. Долго рыскал по системе.

— Чипы. Ничего интересного.

— А куда делись люди?

— Эвакуировали после того, как разрушены были две трети переходов. Сейсмическая активность. И все такое. Части были независимые друг от друга. Две из них стали общей могилой, — спокойно сказал Греч.

— Пойдем отсюда?

— Пойдем. На уничтожение только поставлю эту часть. Все равно не нужно, чтоб сюда кто-то залез.

— И что будет?

— Взрыв. Наверху почувствуют небольшие толчки. Но у вас это часто бывает. Должны привыкнуть.

— Да, периодически трясет. — Согласилась Лента.

Когда они вышли к машине, земля под ногами задрожала. Она чуть не упала, но Греч ее подхватил. Она видела, как земля начала медленно уходить вниз с той стороны оврага, увеличивая его глубину и ширину. Трещинами пошла их сторона.

— Мы сейчас провалимся!

— Нет. Все рассчитано. Сам два раза проверил.

— Но всегда есть неучтенный фактор.

— Есть. Но от всего не застрахуешься, — сказа Греч. — Поедем найдем местечко, где спокойнее и можно будет день провести. И где нет жесткого мха.

Лента спорить не стала. Ей самой хотелось уехать от этого места, где нашли смерть люди. Так и казалось, что она была в той части лаборатории, которое смяло внезапное движение земных пород. Там могли находиться семьи, дети. От этого становилось жутко.