Чтение онлайн

Реакции борьбы, бегства или замирания обусловлены биологическим ответом человеческого организма на воспринимаемую угрозу или опасность. Эти ответы контролируются стволом мозга, работающим вместе с миндалевидным телом – примитивной структурой мозга, развившейся более двух миллионов лет назад. Миндалевидное тело состоит из двух небольших частей, каждая из которых размером и формой напоминает миндальный орех и является частью лимбической системы. Миндалевидное тело «сканирует» окружающую среду на предмет наличия угрозы нашей безопасности и благополучию и в некотором смысле занимается поиском «львов, тигров и медведей», оценивая, является ли то, что мы видим, угрозой.

Если оно ощущает угрозу, независимо от того, реальна она или нет, ствол мозга подготавливает весь организм к реакции.

Удивительные открытия ученых об особенностях функционирования мозга за последние двадцать лет напрямую применимы к поведению родителей в условиях напряженного конфликта. Понимание того, как функционирует наш мозг, может помочь нам превратить кризисную ситуацию в возможность роста.

Принято считать, что наш мозг состоит из трех основных областей, также описываемых как триединый, или трехчастный, мозг. Чтобы представить взаимосвязь этих трех частей, можно воспользоваться «ручной моделью мозга» (Siegel, 2012). Если вы сожмете ладонь в кулак, спрятав большой палец под все остальные пальцы, вы сможете представить трехмерную модель мозга. В этой модели пальцы символизируют внешнюю область или кору мозга. Этот отдел отвечает за мышление, логические рассуждения и восприятие внешнего мира. Перечисленные функции также известны как психические функции высшего уровня. Под корой мозга находится лимбическая система, которую в нашем кулаке представляет большой палец. Эта часть мозга отвечает за эмоции, мотивацию, память, личные привязанности и то, какой смысл мы придаем своим переживаниям. (Насколько значимо событие? Каков результат и последствия опыта? Как мы понимаем что-то и извлекаем из него смысл? В чем суть явлений?) В районе ладони будет располагаться самая древняя область мозга, его ствол, где в ответ на внешнюю угрозу зарождаются и приводятся в действие реакции борьбы, бегства или замирания. Эта часть головного мозга также регулирует главные функции организма, такие как сердечный и дыхательный ритмы (Siegel, 2012).

Кора, или покрытие, головного мозга имеет несколько областей, которые отвечают за разные функции. Одна из них, префронтальная кора, связывает три области нашего мозга друг с другом и регулирует информацию, получаемую от них, от организма в целом и из окружающего мира, позволяя нам управлять собственным телом, взаимодействовать с другими людьми в обычной жизни – с членами семьи, друзьями, коллегами и кем угодно еще. Эта часть головного мозга отвечает за мышление, логику и способность решать проблемы. Однако, когда мы находимся в состоянии повышенной готовности и нами руководят только базовые структуры мозга (совокупность которых иногда называют «примитивным мозгом»), мы можем «сорваться с катушек» (представьте себе ручную модель мозга еще раз и мысленно внезапно поднимите все пальцы, покрывающие большой палец и ладонь) и перестать слышать голос разума. В таком состоянии мы не способны проявить гибкость в своих реакциях, заглянуть внутрь самих себя, мыслить рационально, сохранять эмоциональное равновесие, проявлять эмпатию и следовать принципам морали, как будто бы действуем на автопилоте.

В последней президентской кампании мы увидели множество примеров «недостойного поведения», а также услышали слоган: «Когда они косячат, мы реагируем благородно». Это хорошая мантра для родителей, находящихся в состоянии напряженного конфликта.

В чем состоит недостойное поведение и что происходит, когда мы себя так ведем? Когда мы переходим от импульсивного состояния нашей лимбической системы напрямую к действиям и бессмысленным высказываниям, очевидно, мы сгоряча говорим и делаем вещи, которые выглядят грубо, угрожающе и портят наши отношения с окружающими. Мы называем это «недостойным поведением». Наши слова и дела больше не подконтрольны разуму, поскольку мы игнорируем высокоуровневую работу мозга. Дэниэл Гоулман (1995) придумал термин «эмоциональный взрыв» для описания того, что происходит в моменты, когда мы слетаем с катушек и делаем все возможное, чтобы разрушить отношения. В моменты эмоционального взрыва мы как будто теряем 50 баллов IQ и не можем рационально мыслить, действовать или принимать какие-либо взвешенные решения.

Однако, когда мы осознаем, что находимся на взводе, на мгновение останавливаемся, прежде чем что-то сказать или сделать, не торопясь размышляем и подбираем слова, то можем прекрасно подготовиться, чтобы вести себя достойно.

Представьте, что на высоте 30 тысяч футов пилоты, управляющие самолетом, обнаруживают, что двигатель загорелся. Они начинают ругаться, обвиняя друг друга в том, что произошло, выясняя, кто проверял двигатель перед взлетом, кто должен был следить за соответствующим датчиком на панели управления, чтобы они могли своевременно обнаружить и устранить проблему. Или один из них может попытаться убежать от проблемы, сказав второму пилоту: «Я не хочу иметь с этим дела, справляйся сам», – или выбежав из кабины в салон самолета с криками: «Двигатель горит! Двигатель горит!» Или они оба могут замереть и просто сидеть, не двигаясь и повторяя: «Господи, двигатель горит!»

Однако, к счастью, они могут не принимать во внимание первую реакцию ствола мозга и положиться на его высокоуровневую работу, чтобы действовать по инструкциям, которые они много раз изучали и неустанно практиковали, чтобы уметь справляться с чрезвычайными ситуациями. Другими словами, они могут вести себя достойно. Поэтому, даже если они напуганы и обеспокоены происходящим, могут предпринять шаги, необходимые для безопасного приземления в ближайшем аэропорту.

Теперь давайте применим это к вашей собственной жизни.

Как уже упоминалось в первой главе, часто браки заканчиваются причинением боли, гневом, предательством и потерей доверия. Мечты всей жизни разбиваются в одно мгновение, а эмоции накаляются до предела. Если в прошлом вы уже сталкивались с ситуациями тяжелых утрат, возможно, с разводом собственных родителей, когда были ребенком, то негативные эмоции от пережитого тогда горя и в настоящем времени могут наслаиваться друг на друга. Наша правовая система часто раздувает пламя конфликта, поскольку два родителя становятся противоборствующими сторонами на юридическом поле и яростно сражаются за детей и деньги. Эти факторы создают условия, при которых обычные родители легко становятся жертвами «эмоциональных взрывов» и поддаются реакциям борьбы, бегства и замирания. Если к моменту окончания отношений со своим партнером вы потеряли к нему доверие или пережили напряженное судебное разбирательство, ваша психика может быть травмирована. Все физиологические системы, которые мобилизуют организм, чтобы он был начеку, находятся в полной боевой готовности к встрече с опасным для жизни вызовом. В подобных стрессовых ситуациях надпочечники выделяют повышенное количество гормона под названием кортизол. Он может выполнять защитную функцию при краткосрочном стрессе, однако его наличие становится проблемой, если вы постоянно находитесь в стрессовой ситуации и хроническом состоянии боевой готовности. Если уровень кортизола постоянно высок, как это и случается, когда вы находитесь в условиях непрекращающегося конфликта в процессе и после развода, даже незначительные стрессовые факторы могут вызывать реакцию борьбы, бегства или замирания.

Дэниэл Зигель сравнивает внутренний мир нашего разума с «внутренним морем, наполненным мыслями, чувствами, желаниями, мечтами и надеждами» (Siegel, 2010). Также существует «темная сторона», состоящая из «страхов, печалей, сожалений и ночных кошмаров», которые грозят свалиться на нас. Жизнь в состоянии постоянного конфликта со вторым родителем может взволновать ваше бурное внутреннее море, где дуют сильные ветры и яростно вздымаются волны. Если вы увязли в конфликте со вторым родителем, малейший взгляд, знак языка тела, любое слово или поступок могут быть истолкованы как преднамеренная провокация и перерасти в серьезную перепалку (неизбежно переходящую в конфликт), часто это происходит в присутствии ваших детей. Опыт пребывания в хроническом конфликте в некоторой степени сопоставим с опытом солдата в зоне военного конфликта вроде афганского: постоянное ощущение повышенной тревожности, перемежающееся моментами полнейшего ужаса. При подобном хроническом состоянии повышенной готовности нет ничего необычного в том, что слово, жест или выражение могут легко быть истолкованы как угроза вашей физической или эмоциональной безопасности. В такие моменты вы легко поддаетесь «эмоциональному взрыву» и вступаете в борьбу со вторым родителем, спасаетесь бегством от взаимодействия с ним или замираете, парализованные своей полной беспомощностью.

Когда родители ежедневно находятся в конфликтной ситуации и спорят, например, кому забирать ребенка из школы или везти его на прием к врачу, возникает предчувствие катастрофы. Во всех других случаях обстановка настолько перегружена эмоциями, что «эмоциональный взрыв» кажется предсказуемым и совершенно неизбежным даже для тех, кто еще не находится в его эпицентре.

Следующее исследование построено на случае Зака и Кары, находящихся в процессе решения эмоционально сложной задачи. Однажды утром Зак и Кара, уже будучи разведенными и проживая отдельно, должны были принять решение по поводу тяжело больной общей собаки. В тот же день после обеда им предстояло взяться за решение еще одной проблемы совместного воспитания – сходить на консультацию к детскому эндокринологу, поскольку их сын страдает от диабета, узнать подробности этого заболевания в подростковом возрасте и как обеспечить ребенку соответствующие условия в домах их обоих. У каждого родителя был свой взгляд на ситуацию, свой подход к решению проблемы и план мероприятий. Каждый из них обвинял другого в том, что тот не ставит потребности ребенка превыше всего. Даже составление графика совместных посещений эндокринолога и выбор медицинского центра потребовали от них много усилий и времени.

Заку и Каре удалось-таки сосредоточиться на болезни их собаки, пока Зак не поднял тему, спровоцировавшую Кару. Он настаивал, что его новая девушка в ближайшие выходные посетит соревнования по баскетболу, в которых принимал участие сын Зака и Кары. Кара старалась объяснить, что ее присутствие на состязании создаст ненужный стресс для Гарри, и просила, чтобы девушка Зака не приходила на этот матч. Зак пришел в ярость и выпалил: «Я плачу за то, чтобы наши дети посещали спортивную секцию, и не собираюсь скрывать от них свою девушку!» Кара попыталась обосновать свою точку зрения: дело не в том, чтобы скрывать девушку, а в том, чтобы во время матча не произошло никакого конфликта, который мог бы отвлечь и расстроить Гарри и помешать ему выложиться на площадке в полную силу. Она хотела, чтобы у сына остались хорошие воспоминания об этом спортивном мероприятии. Чтобы доказать свою правоту, она сказала: «Твоя подруга – не мать Гарри, и она не понимает чувств нашего ребенка». От этих слов Зак разозлился еще больше и в запале выкрикнул: «Ну, так я позабочусь о том, чтобы она забеременела и стала матерью, вот так-то!» Они оба спровоцировали друг друга, и дальше конфликт только обострился, а разговор совсем сошел с рельсов. Все тревожные сигналы прозвучали, и родительская ссора понеслась полным ходом. Всякая надежда на плодотворное совместное посещение консультации эндокринолога в тот день пропала, и во время консультации Зак рассердился и ушел. Прекрасный план борьбы с диабетом сына, который они вместе разработали для достижения общей цели, развалился. В итоге проиграли все.