Чтение онлайн

А еще говорят, что врать лучше всего экспромтом. Я отчаянно рылась в собственной памяти, пытаясь придумать душераздирающие подробности падения моего ничего не подозревающего друга.

– Э-э-э... Он перестал есть, - я вовремя вспомнила худых людей во дворике, - и еще...
– мне пришла на ум какая-то древняя статья по сексопатологии: - И еще... ну, вы понимаете... Еще он больше не занимается со мной сексом!
– выпалила я в полном отчаянии.

Доктор откинулся на стуле. Он с интересом разглядывал меня, потом вдруг запрокинул голову и захохотал с искренним удовольствием.

Этот смех вдавил меня в кресло.

Отсмеявшись, доктор Рабинович сказал:

– Похоже, чтением научно-популярных статей по проблемам наркомании вы занимались в последний раз что-то лет за десять до моего рождения. Поскольку мне скоро тридцать, могу сделать вам комплимент, госпожа Вишевская, Рабинович окинул меня ехидным взглядом.
– Для ваших семидесяти с небольшим вы очень хорошо сохранились. А теперь, может быть, прекратим валять дурака?
– он вдруг резко изменил тон.
– Вы расскажете, с чего вдруг вам понадобился доктор Зискин, а я пообещаю не вызывать полицию. Договорились?

Второй день подряд я связываюсь с полицией - то я ее зову, то мне ее вызывают. Может быть, пока все не утрясется, заказать себе какого-нибудь бравого полицейского и не отпускать его от себя ни днем, ни ночью?

Не успев додумать эту игривую мысль, я, неожиданно для самой себя, разревелась. Видимо, напряжение последних двух дней дало о себе знать.

– Простите меня за этот глупый спектакль, - сказала я сквозь слезы.
– Я знаю, что доктор Зискин убит, я услышала сегодня об этом по радио, по второй программе.

– Да?
– доктор Рабинович почему-то удивился.
– Со времени его смерти прошел уже месяц, и только сейчас передали? А вам-то что? Вы любительница жареных фактов?

Он вышел из-за стола и протянул мне же стакан с водой.

Мои зубы стучали об край стакана. Наконец я немного успокоилась, чтобы отвечать на его вопросы.

– Я из Ашкелона, живу там и работаю, у меня бюро по переводам. Вчера вечером убили моего соседа по работе, психоаналитика Когана. Ему ножом перерезали горло, - я снова зашлась в рыданиях и невольно подумала, который раз я уже это рассказываю.

– Какого Когана, Иммануила?
– молодой доктор был поражен.
– Да-да, я помню, он действительно живет... жил в Ашкелоне. Он довольно часто навещал нашу клинику и подолгу беседовал с доктором Зискиным, они работали над общей проблемой...
– Тут он спохватился и подозрительно посмотрел на меня: - А вы-то тут причем?

– Я нашла его мертвым и вызвала полицию.

– Хорошо, ну а к нам зачем пожаловали?

– Не знаю, просто думала...

– Знаете что, я все-таки позвоню в полицию, - решительно сказал доктор и поднял трубку.

– Не надо полиции, - быстро проговорила я.
– Вот телефон следователя, который ведет это дело. Он в курсе всего, позвоните ему, он вам все подтвердит.

– А откуда я знаю, что он следователь?
– буркнул Рабинович, но номер набрал. Поговорив несколько минут и толково, на мой взгляд, обрисовав ситуацию, он повернулся ко мне: - Следователь Борнштейн сейчас здесь, в Тель-Авиве. Будет у нас через полчаса...
– тут он участливо посмотрел на меня: - Может быть, вы проголодались?

Представляю себе, как я выгляжу, если у молодого мужчины при одном взгляде на меня появляется желание подкормить бедняжку. Я вспомнила шутку насчет "хорошо сохранилась" и на несколько секунд люто возненавидела доктора Рабиновича.

– Пойдемте в нашу столовую, перекусим, - предложил он как ни в чем не бывало.

И тут я почувствовала зверский голод. Несмотря на то, что время было раннее для обеда, около полудня. Интересно, это эмоции пожирают столько калорий? У меня пошел интересный период в жизни: столько впечатлений и бесплатно. А вот теперь столовка в дурдоме. И я спросила:

– А брому в суп не нальете?

– Не волнуйтесь, - серьезно ответил доктор, - ни брома, ни битого стекла не будет.

И мы пошли в столовую. Это оказалась большая комната, напомнившая мне столовые в кибуцах - кстати, неплохие. Посуда была одноразовая, пластмассовая, но вилки были и ножи с зубчиками, все как положено. Мы сели за угловой столик. Я осмотрелась. Больные ели нехотя, тихо переговариваясь. Наверное, находились под действием лекарств. К нам подошел высокий небритый парень. Линялые джинсы и такая же майка были чистенькими, длинные волосы собраны на затылке в хвостик.

– Алекс, - обратился к нему доктор Рабинович, - принеси нам что-нибудь поесть.

– Кто это?
– спросила я.

– Алекс?
– переспросил доктор.
– Это выздоравливающий. Он был в стране полгода, когда попал к нам. Начал колоться героином еще в России. Здесь быстро спустил на наркотики все пособия, которые получают репатрианты. К нам в клинику он пришел сам со старого автовокзала, где ночевал на скамейках. Он сам захотел бросить. У него сильная воля. А мы только помогаем. Без желания самого больного лечение невозможно. Сейчас он работает на кухне. Мы не заставляем, ребята сами просят дать им какую-нибудь работу. Они ночами сидят возле своих собратьев по несчастью, когда те в ломке.

– А кто платит за лечение?

– Часть дают родственники, часть - Министерство здравоохранения, но основные субсидии идут из одного американского фонда.

Алекс принес обед. Это была пиала супа, кусок индюшки, политый какой-то подливой с гарниром из тушеного зеленого горошка с кукурузой и салат. Я оглянулась. Больные ели тоже самое.

– Спасибо, Александр, - сказала я по-русски.

– На здоровье, - ответил он мне и отошел.

Мы принялись за еду. На удивление, вкус оказался вполне сносным. Я ожидала худшего.

– Как вас зовут, госпожа Вишневская?
– спросил неожиданно молодой врач.

– Валерия. А вас?

– Меня Игаль, - сказал он в ответ.

– Вы знаете, обед очень приличный, даже, можно сказать, вкусный.

Игаль пристально смотрел на меня сквозь свои круглые очки и молчал. Вдруг он спросил:

– Так что вы у нас искали, Валерия?

Я отложила вилку в сторону:

– Когда я услышала по радио, что был убит еще один врач-психиатр, то подумала - может быть, в клинике что-нибудь узнаю. Приехала сюда просто так, по наитию и абсолютно не предугадывала, что из этого выйдет.

– Значит, вы решили провести самостоятельное расследование, госпожа Агата Кристи?

Неужели я так похожа на великую писательницу?

– А что бы вы хотели?- взорвалась я.
– Сначала я вижу труп, потом ко мне пытается ворваться убийца, потом меня допрашивают, потом убийца угрожает мне по телефону... Это что - не причина защищаться?

– Ну, ну, успокойтесь, Валерия,- примирительно сказал Игаль.
– Похоже, вам действительно не помешал бы бром. В супе, - он улыбнулся. Я опустила голову и стала ковырять пластмассовой вилкой индюшку.