Чтение онлайн

В наше время ряды интеллектуалов значительно расширились. Но тут возникает вопрос: что значит быть интеллектуалом? Вот как Саид описал эту проблему: «Интеллектуал не должен быть послушным и безопасным настолько, чтобы превратиться в удобного техника, но он и не должен становиться Кассандрой, в чьи мрачные пророчества никто не верит». Сегодня ситуация стала еще сложнее. Остались ли альтернативы «абсолютному повиновению» и «абсолютному неповиновению»? У прошлых поколений были «неакадемические» интеллектуалы, такие как Джейн Джекобс, чьи критические исследования затрагивали общественные проблемы и были написаны простым языком. Неакадемические интеллектуалы действовали как интеллектуалы, хотя никогда не работали ими. Интеллектуалы XXI века в основном принадлежат к академической науке. Их либо не интересует происходящее в окружающем мире, либо интересует настолько, что они охотно продают свое мнение тому, кто лучше платит.

Именно последнее Саид считает главной опасностью. «Сегодня особую угрозу для интеллектуала, – утверждает он, – представляет не академия, не пригороды, не пугающая коммерциализация журналистики и издательских домов, а отношение, которое я бы назвал профессионализмом». Профессионализм, по его мнению, «означает расценивать свой труд интеллектуала как то, чем ты зарабатываешь на жизнь, поглядывая на часы и придерживаясь правильной линии поведения: не раскачивать лодку, не выходить за пределы общепринятых парадигм и границ, пользоваться спросом, а главное – быть респектабельным».

Профессионализм как отношение и должностная обязанность сопряжен с рядом проблем. Одна из них – специализация, возрастающий технический формализм, потеря восприимчивости «к ценности усилий, потраченных для производства знания или искусства; в результате знание и искусство воспринимается не как выбор и решение, усилие и рвение, но только как безличные теория и методология». Также специализация убивает любознательность, удивление и радость открытия. Фактически, любознательность у вас исчезает с того момента, как вы становитесь экспертом в какой-либо области, ведь эксперты знают – а точнее, должны знать – все в ней.

«Экспертность» становится предлогом, чтобы сказать о том, что вам нравится или не нравится в определенном контексте. Она подразумевает отказ от открытости, любознательности, расширения горизонтов. Эксперт подтверждает то, что он и так, как ему кажется, знает, никогда не выходя из зоны комфорта своей специализации туда, где он может оказаться в чем-то неуверен так же, как и все остальные. Таким образом, в его профессиональных интересах действовать наверняка. Круг экспертов сужается вместе с их горизонтами, а интеллектуальные интересы ограничиваются. Эксперты просто не могут ослабить профессиональную бдительность; понятный лишь немногим язык возвышает их, открывает доступ к профессиональным организациям и группам экспертов, куда любители допускаются только в качестве аудитории.

Саид считает, что повсеместному распространению профессионализма можно противопоставить интеллектуальное любительство – отношение, которое идет вразрез с профессионализмом. Кто угодно может сделать это, даже сами профессионалы. Нужно только суметь отказаться от удобного и прибыльного конформизма, последовать желанию «быть движимым не стремлением к прибыли или награде, а любовью и неутолимым интересом к тому, чтобы увидеть полную картину, провести связи через границы и преграды, отказаться от оков специализации и следовать идеям и ценностям, невзирая на ограничения профессии» [14] .

Это прекрасное и вдохновляющее описание самой сути любительства. Оно заключается в том, чтобы сохранить широкое и эклектичное видение реальности, не ограниченное консерватизмом узкой квалификации, предназначенной только для продвижения по академической лестнице. Быть любителем – и значит любить, заниматься чем-то ради удовольствия. Зачастую любители оказываются компетентнее профессионалов благодаря гораздо более тесной связи со своим занятием. Они и есть то, что они делают.

Любители придерживаются принципов, противоречащих власти профессионалов. Они выражают мнения, которые профессионалы не принимают во внимание и не признают. Любитель, который не занимает оплачиваемой должности, зачастую может оказаться тем, кто раскачивает лодку. Саид настаивает, что интеллектуал обязан быть любителем, ведь он – думающий и интересующийся член общества, который ставит под вопрос сами основы профессионализированной деятельности. Поступая так, он приходит к гораздо более значимым и личным проектам, к более оригинальным идеям. Обоснованием его усилий служит реакция окружающих и ощущение собственной пользы. Саид задается вопросом: обязательно ли деятельность интеллектуала должна встречать общественное одобрение? Разве не важнее бросать вызов, провоцировать, вызывать противостояние, быть частью коллективных демократических процессов?

Экспертный профессионализм глубоко проникает в нашу повседневную жизнь, хотя иногда его трудно распознать. Зачастую власть экспертов незаметна и на первый взгляд неощутима. Однако она пронизывает все вокруг нас, сдерживая и отягощая. Все мы живем по ее правилам, впитываем ее идеологию, и этому трудно сопротивляться. Происходящее напоминает то, как теолог XVII века Блез Паскаль описывал веру. Вы приучаетесь верить автоматически, по привычке. Только эта вера не имеет ничего общего с Богом, это приверженность земной системе верований – идеологии профессионализма, господствующей в современном обществе.

Эта идеология классифицирует и измеряет человеческую реальность, но делает это скорее с позиции религии, чем разума, как теология, а не эпистемология. «Не следует заблуждаться на свой счет, мы представляем собой столько же автомат, сколько дух. Поэтому орудие убеждения для нас – не одни лишь доказательства. Много ли вещей было доказано? Доказательства убеждают только разум, обычай их делает весомей и достоверней. Он склоняет автомат, а тот направляет разум без вмешательства мысли» [15]

Конец ознакомительного фрагмента.