Чтение онлайн

— Из Де-Мойна, Айова.

— О, правда? Там живет моя бабушка. Мы часто приезжаем ее навестить.

— Почему ты выбрал Мурхерст?

— Мой отец узнал про этот колледж несколько лет назад, когда был здесь на конференции. Ему приглянулась местность, он навел справки о школе и предложил мне ее посмотреть. Мы приехали сюда, и мне все понравилось. Правда, теперь я чувствую себя не в своей тарелке. Значит, в этой школе больше никого нет со Среднего запада?

— Только я. Все остальные с побережья, в основном с Восточного.

— Тогда здорово, что мы повстречались. — У него снова мелькает ямочка на щеке. — До сих пор я не нашел здесь никого особенно дружелюбного.

— Они как будто из закрытого клуба. Особенно те, кто из Коннектикута. Некоторые из них учились в одной школе. О, и тебе стоит знать, что эти люди понятия не имеют, что находится в центре стране. Если ты скажешь им, откуда ты, то они будут в замешательстве хлопать глазами. Я миллион раз повторяла им, что приехала из Айовы, но половина из них все еще думает, что я из Огайо.

Он смеется.

— Это многое объясняет. Я рассказывал ребятам в общежитии, что приехал из Иллинойса, но они продолжают спрашивать, нравилось ли мне жить в Индиане.

— Вот видишь? Причем, пытаться их поправлять бесполезно. Я пробовала, но они все равно считают, что я из Огайо. — Я забрасываю рюкзак на плечо. — Ладно, мне пора идти. Увидимся в лаборатории.

Он выходит из здания со мной, и мы вместе следуем через открытый двор.

— Слушай, не хочется надоедать, но может пообедаем вместе? Ты могла бы поделилась со мной местными секретами.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Вау. А он действительно хорош собой. И такой высокий. Под метр девяносто пять. Кажется, он отчаянно хочет с кем-нибудь подружиться. Обычно я не слишком дружелюбна, но я знаю, как это стремно — не иметь знакомых, поэтому чувствую необходимость поддержать своего единственного земляка.

— Что ж, хорошо. В полдень ты свободен?

— Да, но в половине первого я собирался забрать лабораторные принадлежности. Может, встретимся раньше?

— Давай в половине двенадцатого. В каком общежитии ты живешь?

— Вон там. — Он указывает на соседнее здание.

— Тогда до встречи в столовой.

— Отлично. Пока.

Вернувшись к себе, я осознаю, что только что согласилась пообедать с очень симпатичным парнем, который не является Гарретом. Это плохо? Вряд ли. Но откуда тогда чувство вины? И почему я намеренно предложила пообедать в общежитии Карсона, а не в моем? Не из опасения же, что девушки с моего этажа увидят нас с Карсоном и подумают, будто я им увлечена? Это смешно. Это просто обед. Мне что, больше нельзя просто обедать с другими парнями? Это ненормально.

В половине двенадцатого Карсон встречает меня у входа в столовую. Когда мы становимся в очередь, мне начинает казаться, что все на нас смотрят и сплетничают о том, что я изменяю Гаррету. Но я не собираюсь ему изменять. Я просто обедаю. И никто на меня не смотрит. Просто это моя совесть так говорит.

Мы садимся за столик в углу. Я голодная, потому что никогда не завтракаю.

— Должно быть, ты очень любишь жареную картошку, — говорит Карсон, глядя в мою тарелку.

Несмотря на решение правильно питаться, я все еще не сделала этого. Сегодня у меня на обед картошка-фри, шоколадное мороженое и газировка.

— Кто же ее не любит. — Я тянусь через столик за кетчупом. — И чего ты подкалываешь меня? У тебя самого тоже куча картошки.

— Ага, но еще сэндвич с курицей.

— Так какие у тебя вопросы? — говорю я, стуча бутылкой кетчупа по тарелке.

Карсон устраивает мне настоящий экзамен, расспрашивая по поводу преподавателей и о том, чего ему ждать в плане домашних заданий и тестов. Затем мы кратко обсуждаем общественную жизнь, и я объясняю, что по пятницам и субботам все ходят на вечеринки за пределами кампуса, поскольку устраивать вечеринки в комнатах общежития запрещено.

— Ты не знаешь, здесь есть какие-нибудь лесные тропинки? — спрашивает он. — Мне нравится бегать, но беговые дорожки я не люблю.

— Я тоже. Правда, мне страшновато бегать в лесу в одиночку, особенно по вечерам, поэтому обычно я оказываюсь на трассе. Но отвечая на твой вопрос, в лесу за научным корпусом начинается тропа.

— Сколько ты пробегаешь?

— Девять или десять миль. Иногда меньше, если времени мало.

— Я обычно бегу восемь-девять. Мы должны пробежаться как-нибудь вместе.

— Ага, можно. — В мою совесть снова закрадывается чувство вины. Что я делаю с этим парнем? Сначала обед, а теперь планы о совместной пробежке? Я еще ни разу не упомянула о Гаррете. И даже не сказала Карсону, что у меня есть парень. Неудивительно, что он продолжает строить совместные планы. Как только я открываю рот, чтобы сказать о Гаррете, Карсон задает новый вопрос:

— Так какая у тебя специализация?

— Пока не знаю. Еще не определилась. А у тебя?

— Биология. Я планирую поступать на медицинский.

— Каким врачом хочешь стать? — Я откусываю большой кусок мороженого.

— Онкологом.

Я съеживаюсь — мороженое словно на миг заморозило мозг. Потом говорю:

— Значит, собираешься лечить рак. А почему?

— Ну… — Карсон кладет картошку-фри, которую держал, на тарелку и отряхивает руки от соли. — Рак был у моей сестры.

Почему он говорит в прошедшем времени? Она либо победила рак, либо умерла. Уточнять слишком страшно.

Он отодвигает поднос в сторону и, положив локти на стол, подается вперед.

— Я не люблю говорить об этом, но поскольку тема уже всплыла, расскажу. Моя сестра умерла от рака в прошлом месяце. Ей было шестнадцать.

Теперь ясно, почему он использовал прошедшее время.

— О. Прости. Это ужасно.

— Да. Летом ей стало хуже, поэтому я не пошел осенью в колледж. Хотел провести время с ней. Она умерла за неделю до Рождества.

Я никогда не знаю, как реагировать, когда люди рассказывают мне грустные вещи. Просто сижу в полной растерянности и чувствую себя идиоткой.