Чтение онлайн

– Джонатан, скажи мне, как ты сегодня проявил себя, милый. – Мама орудовала вилкой в салате, пока не нанизала на нее все, что хотела.

Брат задумчиво прищурился.

– Ну, я быстро сделал словарный тест и успел чуток порисовать на полях вокруг слов.

– Молодец, что принес в этот мир еще немножко красоты.

Да, это вот наши обычные семейные разговоры за ужином. Только в средней школе я поняла, что у большинства учеников родители – не чокнутые хиппи, вот только не замечала, что мои как раз такие. Они всегда учили нас, что все, что мы делаем, имеет значение. Мило, конечно, и очень своеобразно, но сегодня мне от этого захотелось плеваться кислотой.

Телефон снова прожужжал – мама как раз пытала Джонатана насчет «Одиссеи разума» [5] . Она, кажется, полностью на нем сосредоточилась, так что я могла рискнуть и украдкой покосилась на экран.

1385 уведомлений

Я чуть не подавилась черри. Да у нас в школе столько народу не учится! Не дав себе подумать, я кликнула по экрану. Мне просто необходимо было знать, что они все там пишут.

– Рейчел. – Папа чуть склонил голову и взглянул на меня из-под очков, точно таких же, как у Джонатана; мой братец вообще был копия папы – такой же поджарый, узколицый и близорукий, а я – более темная версия мамы с ее кудряшками, ямочкой на подбородке и вечно лишними пятью килограммами. – Активное слушание демонстрирует уважение.

– Ладно, ладно.

Я уронила телефон на колени. Его тепло чувствовалось через одежду и, казалось, выжигало во мне какую-то букву, инициал. Л, может? Потому что я лу-зер. Или ПИ – полный изгой.

– Моника написала про домашнее задание, – добавила я. Она действительно прислала мне СМС про домашку, только несколько часов назад, так что я, можно сказать, почти не соврала.

Папа угрожающе нахмурился, или ему казалось, что угрожающе. Ну не получается у него…

– Расскажи-ка мне, Рейчел, что нового ты сегодня узнала.

Пришлось вымучивать из себя ответ.

– Как наносить майоликовую глазурь, – наконец сказала я и откусила огромный кусок лазаньи, он еле во рту поместился; глотать становилось все труднее – желудок будто превратился в спутанный садовый шланг, завязанный и перекрученный, и не желал ничего в себя принимать, – но нужно было хотя бы создать видимость, что я поела, иначе меня из-за стола просто не выпустят. – Оказалось сложнее, чем я думала.

Ага, а заодно узнала, как совершить «социальное харакири». Хотя об этом упоминать, конечно, не стоило.

– Джонатан, – папа переключил внимание на брата, – какую сложную проблему ты сегодня решил?

Тот задумался. Братец был еще слишком юн и поэтому серьезно относился к маминой и папиной искренности… в отличие от меня. Телефон снова завибрировал. Мама с папой сидели, оба повернувшись к Джонатану, и я исподтишка сунула руку под стол, щелкнула по кнопке, оживляя экран.

1529 уведомлений

А ниже всплыли самые свежие флиты.

@РикиТики_ТАВИ упомянул вас в флите: @рейч_атакует ходит в нашу школу? а откуда она вообще? никогда ее не видела #хочуфрисЭТИМ

Я облегченно выдохнула. Это еще куда ни шло. Но были и другие.

@ГабиВаЬу упомянул вас в флите: Фу, @рейч_атакует как можно быть такой жалкой? Она всегда была со странностями, но это уже просто отстой.

Это Габи Руис из кружка по керамике. А я-то думала, что мои странности меня как раз и спасут. М-да. Габи не очень высоко стояла на социальной лестнице, но теперь ясно: метит выше.

@БеттанИИИупомянул вас в флите: Нашел новую звезду школы @рейч_атакует. Видок-то у тебя так себе #хочуфрисЭТИМ

@сырифриупомянул вас в флите: @БеттанИИИ@ рейч_атакует смахивает на серийного убийцу. Теперь @ ТвойПареньКайл_Б должен спать с открытыми глазами, а то вдруг что… хаха

Кайла, конечно, упоминали далеко не все, но и того, что было, хватит для полного позорища. Теперь вся школа знала о моей дурацкой давней влюбленности и с упоением раскапывала подробности. Я ничтожество. Даже в зеркало на себя не хотелось смотреть. Зато Джесси теперь оторвется, как пить дать. Просто не сможет удержаться. Наверное, если б могла, я бы сейчас взорвалась от унижения, как одна из тех звезд, о которых мисс Фельдман рассказывала нам в прошлом году на астрономии. Такая маленькая и совершенно неважная в пространстве космоса, что сжимается и коллапсирует сама в себя, пока от нее ничего не останется.

– Рейчел. Наша семья здесь, в реальном мире, и хочет с тобой пообщаться. – Папа протянул руку.

– Нет, пожалуйста… – Я дышала слишком часто, будто задыхалась. – Можно мне выйти из-за стола? Тут просто… одна штука, с которой надо…

– Рейчел, что происходит? – Мама говорила очень мягко. Ее ладонь легла на мою. – На тебя не похоже.

Вот знала же, что надо было оставить телефон наверху. А теперь придется придумывать, как бы половчее соврать. Когда я была маленькой, то честно всем делилась с мамой и папой, как Джонатан сейчас: рассказывала об идеях для пьес, о влюбленностях, даже о том, когда у меня появились волосы на лобке (знаю-знаю, это просто унизительно). Собственно, родители да Моника – вот и все мои лучшие друзья. Поэтому когда Лорелея Паттон в пятом классе начала называть меня «Уби» (сокращенно от «унибровь», «одна бровь» – тогда я еще не знала, как с этим управляться), я рассказала маме. Рассказала, как Лорелея оставила у меня на парте крем для депиляции Weet с нарисованными на нем моими «кошмарными бровями». Рассказала, что на вечеринку к Лорелее пригласили всех, кроме меня. А мама повернулась и позвонила матери Лорелеи и нашей учительнице и даже, блин, директору школы и заявила, что «с этими отвратительными издевательствами» надо что-то делать.

«Если дать отпор, то от тебя отстанут и найдут себе новую жертву, – объяснила она с раздражающе покровительственной улыбкой. – Еще и уважать будут, что постояла за себя».

Ага, как же. С тех пор весь класс знал, кто причина наших тупых театральных постановок в спортзале, где взрослые актеры играли «скромных детей» в «автобусе», который представлял собой ряд составленных друг за дружкой стульев с отдельным колесом-рулем впереди.

«Да, мам, конечно, это на меня не похоже». На меня, которая всю ночь дома у Лорелеи притворялась спящей, чтобы никто не заподозрил, что я слышу каждое слово. На меня, которая следующим утром врала, рассказывая, как все было здорово. Мы вели чертовски неудобные разговоры о том, что они с папой не станут наказывать меня за «исследование моей сексуальности», или «эксперименты с веществами» вроде противозачаточных, или звонка домой вусмерть пьяной, чтобы меня забрали. Это типа были нейтральные темы. Но стоило рассказать чуть больше, просто больше, и она с потрохами сдала меня всей долбаной школе. Это, значит, не нейтральная тема, так? С тех пор я перестала делиться с родителями всем подряд.

Я потупилась, разглядывая мешанину коричневых и кремово-красных мазков, в которую превратилась моя лазанья. Придется рассказать ровно столько, чтобы поверили, как мне плохо, но не стали бы вмешиваться.

– Да глупости это, – начала я. – Дело в… флите. Я флитнула фотку, и кое-кто из школы ее увидел, и я немного запаниковала.

Уши у меня стали горячими. А у кого горят уши? Не знак ли это, случайно, что человек врет?

– Что за фотография? – медленно проговорила мама, наклоняясь, чтобы посмотреть на меня повнимательнее.

Глаза ее мрачно горели, а губы были плотно сжаты. О боже.

– Да не такая фотография, мам. НЕТ. Ничего подобного.

Она облегченно кивнула, явно радуясь, что никто не видел меня голой, пусть и в цифровом виде.

– Это просто случайный мальчик, даже не моего уровня, честно. Мо рефлитнула ту фотку, и теперь все в школе ее видели… – Тут я вступила на зыбкую почву: мама очень редко заглядывала в соцсети, она предпочитала не делать этого, если только я не давала повода. – Просто очень стыдно получилось.