Чтение онлайн

Позднее сэр Фрэнсис позвонил в Скотленд-Ярд и поговорил с помощником комиссара, своим старым приятелем.

– Послушай, Фредди, это дело деревенское, так что не отправляй сюда одного из твоих городских умников. В деревне он придется не ко двору, местные озлобятся и закроются как устрицы. Пришли нам веселого, уживчивого парня, сельского жителя, если возможно.

– Не беспокойся, Фрэнк, – последовал ответ. – У меня есть тот, кто тебе нужен. Он приедет завтра. Человек тебе понравится, да и всем деревенским тоже, кроме убийцы.

Вот как случилось, что на следующий день инспектор Томас Литтлджон из департамента уголовных расследований сел в полуденный лондонский экспресс до Лестера, а на конечной станции перебрался в местный поезд, который неспешно, лениво, словно реки в тех краях, покатил в самое сердце Англии. Вторая часть путешествия с бесчисленными остановками и короткими перегонами, когда поезд едва тащился, тянулась так долго, что на середине пути инспектор заснул. К счастью, проводник, похоже, знал, куда направляется каждый из его пассажиров, и растолкал Литтлджона в Эвингдоне.

Когда почти столетие назад железнодорожная компания предложила проложить пути через Эвингдон, местные заправилы испугались, как бы паровозная копоть не замарала их чудесный городок, подняли шум и образовали влиятельную оппозицию. В итоге железная дорога обошла Эвингдон стороной, а когда новое поколение сообразило, что железнодорожная станция в городе весьма желательна, компания развела руками: они и рады бы помочь, но не могут заложить петлю на прямом участке или протянуть боковую ветку. Сошлись на компромиссе: построили станцию в двух милях от Хай-стрит. Литтлджон сошел с поезда и оказался на открытом просторе; никто его не встречал. Начальник станции дружески приветствовал машиниста и кочегара, перекинулся шуткой с проводником, объявил, что поезд отправляется, и поспешил забрать билет у Литтлджона.

– Где тут полицейский участок? – спросил детектив.

Начальник станции с подозрением смерил его взглядом, будто размышляя, не замешан ли поезд, железнодорожная компания или, чего доброго, он сам в чем-либо противозаконном, и с опаской спросил:

– Надеюсь, все в порядке, сэр?

– Да. Я приехал навестить своего друга, инспектора Олдфилда, только и всего. Какой путь самый короткий?

Начальник станции погладил в горсти короткую седую бородку.

– Полицейский участок – на Хай-стрит, отсюда до него две мили. Эзра Фьюкс привез к поезду пассажира в своем кэбе, и если он еще не уехал, то доставит вас туда. А иначе придется идти пешком, сэр.

Старик проковылял через небольшой кассовый зал и вышел на площадку перед станцией, потом поднес к губам свисток и немощно дунул, словно футбольный судья, дважды пробежавший вокруг поля. В ответ послышалось бряканье упряжи и цокот копыт. Литтлджон двинулся следом за любезным железнодорожным начальником, а в следующее мгновение перед ними остановился старомодный извозчичий экипаж. Лошадью правил немолодой мужчина с красным лицом, на котором топорщились огромные клочковатые усы. Инспектор замер в нерешительности. Повозка была ярко-желтой – наверное, ее недавно покрасили, – а между оглоблями стояла самая ленивая и раскормленная лошадь, какую только доводилось видеть Литтлджону. Будто прочитав его мысли, «лихач» заговорил. Из-под усов голос его звучал хрипло и глухо:

– Вы, похоже, решили, что забрались в самую глухомань, мистер. Из-за нехватки топлива пришлось снова запрячь старый кэб. Было время, когда я водил шикарное такси, но старая повозка еще исправна, а дряхлую лошадку не больно-то прокормишь на одну пенсию, вот я и сказал себе: «Эзра, интересы государства требуют, чтобы ты продал это такси. Пусть старая лошадь заработает себе на прокорм, нечего зря тратить бензин, он нужен для другого». Так вот мы и…

– Ладно, извозчик, – оборвал его разглагольствования Литтлджон, решив, что, пока возница болтал языком, он успел бы дойти пешком до города и вернуться обратно. – Везите меня в полицейский участок. – И прежде чем мужчина на козлах успел задать ему вопрос, инспектор забрался в кэб, пахнувший соломой, свежей краской и старой кожей.

Лошадь степенным шагом тронулась с места, и повозка покатила в сторону Хай-стрит. Инспектор начал уже подумывать, не заплатить ли неторопливому извозчику и не пройти ли пешком остаток пути, когда кэб внезапно остановился рядом с двухместным автомобилем. Одетый в полицейский мундир водитель вылез из машины и, просунув голову в экипаж, спросил:

– Вы инспектор Литтлджон?

– А вы инспектор Олдфилд?

– Да. Как добрались? Простите, что не встретил вас на станции. Жена мэра потеряла своего любимого шпица и потребовала объявить «боевую тревогу», когда я собирался ехать за вами. Вижу, вам удалось найти попутку. – Глаза Олдфилда весело блеснули.

– Меня погрузили в эту колымагу, несмотря на мои протесты.

Мужчины обменялись рукопожатиями, извозчик получил свою плату, и лошадь лениво поплелась домой.

Эвингдон – небольшой торговый город с населением около десяти тысяч человек и главной улицей Хай-стрит, которая расширяется, образуя рыночную площадь с каменным крестом, сущим наказанием для автомобилистов. Там находится величественная приходская церковь, торговые ряды, где раз в неделю устраивают городской базар, и десятка два или больше загонов для еженедельной ярмарки скота. От центральной магистрали тянутся узкие улочки, тесно заставленные с обеих сторон старинными домами, многие из которых довольно красивы и живописны, что приводит в восхищение туристов. Вокруг креста расположены несколько банков, пара универмагов, биржа труда и новый кинотеатр, а между заросшим плющом домом местного врача и безобразным зданием maison de coiffure» [11] , отделанным плиткой и хромом, за баррикадой из мешков с песком притулился полицейский участок. Автомобиль подкатил к дверям, и вскоре два инспектора уже сидели и курили в кабинете Олдфилда.

– Не знаю: может, нам и не следовало тащить вас сюда из-за этого убийства, Литтлджон, – произнес Олдфилд, – но наш шеф – человек напористый и сторонник самых современных методов. Сейчас мы расследуем несколько краж со взломом и тому подобное, а половина наших людей на курсах по противовоздушной обороне. Пожалуй, это дело – твердый орешек, так просто его не разгрызть; уверен, оно вас заинтересует. Думаю, мне нужно в двух словах обрисовать ситуацию.

Он коротко описал Литтлджону суть и характер преступления, а затем подробно остановился на том, как обнаружили тело.

– Хилари-Магна – одна из двух деревень (Хилари-Парва – вторая), что стоят бок о бок примерно в четырех милях отсюда на Лестер-роуд, вернее, чуть в стороне от дороги. В сущности, Хилари-Парва – маленький отросток Магны. Около ста лет назад два брата-холостяка из Хилари-Холла поссорились, младший покинул родительский дом и построил себе жилище приблизительно в миле оттуда. Возвел заодно и церковь, и несколько домов, чтобы основать собственную деревню. Между братьями началось своего рода состязание: чей храм великолепнее, – потому как старший не желал уступать первенство и принялся обновлять и надстраивать церковь в Магне. В итоге оба разорились и отошли в лучший мир, оставив после себя два заброшенных поместья и две прекрасные церкви, которые не на что содержать, вдобавок и прихожан не густо. Теперь в обоих храмах служит один священник Клапледи. Тело жертвы обнаружили в конце сада при его доме в Хилари-Магне.

Олдфилд выложил на стол фотографии, которые сделал накануне.

– Выглядит не слишком приятно, верно? Как видите, тело нашли в выгребной яме при пасторате. Наверное, кто-то решил, что это место отлично подходит, чтобы спрятать труп. Отстойник чистят раз в полгода, и в последний раз это делали утром в день убийства. Будь все как обычно, никто не открыл бы крышку люка в ближайшие полгода: там очистная установка нового образца – обеспечивает разложение и вывод отходов. За шесть месяцев от трупа мало что осталось бы. Но убийце, кем бы он ни был, не повезло: тот малый, что чистил камеру отстойника, бросил дело на полпути, решил бастовать из протеста – якобы пастор что-то ему сказал. Он закрыл крышку люка и отправился в местный паб. Позднее он одумался, вернулся к работе и обнаружил, что в его отсутствие там побывал неведомый злодей и сотворил нечто ужасное.