Любовь абсолютная
Шрифт:
Это могло бы избавить нас от описания его дома, изучения входной таблички и утепленной ризничей двери на лестничной площадке.
Но Мэтр Жозеб был нотариусом на бретонский манер.
Там, «нотариус» обычно значило: «любой человек, который пишет».
Когда Леконт де Лиль [23] приехал в Париж, жители Фобур де Рен решили, что он успешно завершил свое преднотариальное образование:
— Давай пойдем прямо к нему. А где его контора?
В более широком смысле, «нотариус» — это естественное свойство того, кто не обременен ручным трудом, или же того, чьи руки искусны в делах весьма сложных и совершенно ненужных.
23
Шарль Мари Рене Леконт де Лиль (Charles Marie Ren'e Leconte de Lisle, 1818–1894) — французский поэт-романтик, позднее глава Парнасской школы. Участник революции 1848 г., инициатор закона об отмене рабства в колониях. Автор сборников «Античные стихотворения» (1852), «Варварские стихотворения» (1862), «Трагические стихотворения» (1886), «Последние стихотворения» (1895).
Однако, Мэтр Жозеб писал и читал с трудом, зато был богат по части амбара и конюшни, а еще закрывался в кабинете с чучелами птиц ради таинства выпиливания лобзиком.
А значит, был вправе, почти что обязан, не иметь растительности на своем обтекаемом черепе и обритых губах; и, как створки драгоценного триптиха (или же, как более понятно, по его мнению: боковые подушечки в кресле с «ушами») — распускать аккуратно расчесанные бакенбарды цвета слоновой кости.
Итак, Мэтр Жозеб назывался правильно:
— Мэтр Жозеб.
VI
Господин Ракир
Именно в конторе Мэтра Жозеба, точнее в его столовой, начиналось воспитание маленького Эмманюэля.
Первый учитель Эмманюэля — подобен лунному диску.
Он из тех, что предстают единым целым или, лучше сказать, одним большим ореолом.
А венок его, легендарного книжника, — венец Предтечи, который вовсе не украшал им, как Иродиада [24] , верхнюю часть головы.
24
Иродиада (ок.15 до н. э. — после 39 н. э.) — согласно Иосифу Флавию — внучка Ирода Великого. С ее именем Евангелия связывают казнь Иоанна Крестителя. Будучи замужем за своим дядей Иродом и имея от него дочь Саломею, вступила в преступную связь с его сводным братом, Иродом Антипой. Лишь Иоанн Креститель осмелился открыто осудить и проклясть блудницу. Иродиада добилась казни Иоанна (Мат. 14:1 —12; Мар. 6:14–29; Лук. 9:7–9).
Пурпурный участок, быстро бледнеющий, шеи.
Эмманюэль сам себе предоставил свой юный мозг, — дабы заправить его умом, — in disco [25] .
Он — множествен.
Это двенадцать тарелок с двойной каймой зодиакального алфавита.
Наука накатывает отовсюду, без истока и без конца, как Океан, разбиваясь о щит Ахилла [26] .
И алфавиты эти могли читаться с буквы любой; сталкивая их и роняя, Эмманюэль низводил их до простоты более краткой.
25
in disco (лат.) — «на блюде». Отрубленная голова Иоанна Крестителя была поднесена Иродиаде на серебряном блюде.
26
Ахилл или Ахиллес (др. греч. ) — в древнегреческих сказаниях сын смертного Пелея, царя мирмидонян и морской богини Фетиды, храбрейший из героев, предпринявших под предводительством Агамемнона поход против Трои и получивший от матери доспехи, скованные рукой самого Гефеста (Гомер в «Илиаде» описывает его щит как дивное произведение искусства).
Класс учителя был античным и черным.
Ученое светило — в час, когда луна и пяденицы проникают в окна, и их стужа желейная плавится и над свечами сгорает, — спускалось с вершины серванта, кафедры застекленной, причаститься интимной беседы.
Формула представления ученика учителю и учителя Господину Богу была несомненно:
— Ессе corpus Domini…
— Domine, non sum dignus… [27]
— Ничего делать не буду.
27
лат. esse corpus domini («это тело Господне») — обращение священника к прихожанину перед причастием: лат. Domine, non sum dignus, ut intres sub tectum meum, sed tantum die verbo et sanabitur anima mea («Господи, я недостоин, чтобы Ты вошёл под кров мой, но скажи только слово, и исцелится душа моя») — ответ паствы хором после причастия.
— После вас, сударь.
Эмманюэль был — на фоне существ слишком тусклых, чтобы услаждать барабанной дробью барабанные перепонки плоти — его единственным слушателем.
По окончании урока он переворачивал на столе, — вокруг двадцати четырех преподавательских зубов широко раскрытого учительского зева, — маленький деревянный домик, установленный на корабле, и из-под рухнувшей крыши ковчега появлялись Ноя чета и всякой домашней твари по паре.
Нотариус, как Демиург, своевольно шеренгами расставлял зверей, отколовшихся — согласно их Нюрнбергской родословной [28] — от туманности елочной ежегодной.
28
Еще с XIV века нюрнбергские кукольники славились по всей Европе своими деревянными и глиняными игрушками. К началу XX века в городе насчитывалось более двухсот игрушечных фабрик. О «нюрнбергских ковчегах» пишет и Анатоль Франс в автобиографической повести «Пьер Нозьер»: «Любимой игрой маленького Пьера была игра во всемирный потоп. Игрушечный Ноев ковчег, новенький, пачкавший пальцы краской, пахнущий смолой, стоял в глубине стола. Перед ним на столе расставлялись попарно фигурки животных. И вот конь и медведь, слон и олень, баран и лисица длинной вереницей направлялись парами к ковчегу, который должен был спасти их от потопа. <…> Короче говоря, вселенная в моем представлении была большим деревянным игрушечным ящиком из Нюрнберга, крышку которого задвигали каждый вечер»…
Наглядевшись на всех этих коров и медведей на исключительно прямоугольных подставках — с которых те кренились к земле, то есть к столу, — и наслушавшись, как они падают тихо, поочередно, Эмманюэль получал от него озабоченное распоряжение:
— Животных поставь!
Ибо нотариус приказывал, а не творил.
Катаклизм порождал трехногих чудищ, которых Господин Бог низводил до коленопреклонения, отрывая у них выпирающие конечности, ради их же устойчивости.
И отличительные имена давались им по их пятнам, сколам, особенностям ортопедии и общему виду, что получался в итоге.
Самыми красивыми были ракиры и растроны, значения которых не помнил даже сам Эмманюэль; после них, возможно, — рататромпы, облагороженные почтительным обращением «Господин».
И казались они Господину Богу такими большими, что он — сам же их сотворив, — сильно пугался.
А как-то раз — и вовсе не надуманно.
Как голодный пес, закованный в латы и привязанный к колоколу в заброшенной башне, наводит на жертву ужас оседлости, так ветер — колокольный набат — взревел у дверей нотариуса.
Ветер, наверное, кто ж еще, башмак свой тяжелый, — как в картинках с Полишинелем [29] , — с силой протиснул в щель двери, которую перед ним мальчик хотел закрыть.
Но то был не ветер, а посетитель куда более заурядный.
Вот почему у Господина Бога не хватило сил расколоть этот орешек.
То был не Один [30] при двух волках, поскольку явился без свиты вороньей.
Четыре волчины кусали его за пятки [31] .
29
Полишинель (фр. Polichinelle) — французское имя персонажа-маски Пульчинеллы (Pulcinella) из итальянской комедии дель арте, который появился во французском ярмарочном театре в XVI в. Неисправимый болтун, он совершенно не умеет хранить секреты — отсюда происходит выражение секрет Полишинеля. После событий 9 термидора во Франции «полишинелями» называли молодых людей, следовавших новой «немыслимой» моде — укороченные рединготы, огромные начесы на голове а-ля собачьи уши.
30
Один — старший и высший из богов севера, олицетворение всепроникающей, всеодухотворяющей мировой силы, сотворивший, вместе с Вили и Вэ, вселенную, а с Лодуром и Генером — первых людей. Одина называют Альфадером (Allfather), как наместника Альфадера (всеотца, отца всего) и отца богов, и Вальфадером (Vallfather), т. е. отцом павших на поле брани. Он представляется высоким одноглазым старцем, с длинной бородой и пытливым, выразительным лицом; на каждом плече Одина сидит по ворону (один Хугин, т. е. мысль, другой Мугин, т. е. воспоминание), которые ежедневно облетают мир и затем докладывают Одину обо всем увиденном; у ног его лежат два волка, Гере и Фреке (алчный и жадный), которым он отдает всю пищу, предлагаемую ему в чертогах богов.
31
Этот персонаж — дрессировщик волкодавов (фр. chien-loup, досл. «собака-волк») будет задействован позднее, но мальчик уже сейчас предвидит его появление.
В зале Ковчега он демонстрировал их податливость за гроши.
А чтобы сомнений не возникало, насколько смирение их — результат дрессировки, он тоже перевернул на стол одну коробочку, и по всей скатерти разбежались пастись деревянные звери.
Свирепость рычащих собак, под стать их челюстям, клацала в стороне от бесплотных фаланг ручонки, отделившейся от их хозяина.
Образ зверей, ощетинившихся на его глазах, их липкая шерсть на его ресницах, их рычание комом в горле его, — маленький Эмманюэль еще два дня потом заикался.
VII
Эта
Греческое имя этого персонажа, [138], — мужского рода; некоторые латинские интерпретаторы передают его именем другого инфернального божества, Orcus[139]. Я полагаю, что лучше оставить оригинальное название, хотя французское слово Смерть — женского рода. Это ничего не меняет ни в игре, ни в характере персонажа.
Когда ему минуло четыре года, Госпожа Жозеб стала сама водить его по утрам в класс Самых Младших при городском лицее.