Чтение онлайн

— А Энжи вот позвала.

Чувствуя, что безнадежно «плавает», Кейт снова показала все зубы в улыбке.

— Представляю, что наговорит ей Леонард о вегетарианстве!

— Леонард? — Девочка отмахнулась. — Он не вредный, просто на него не стоит обращать внимания.

— Джосс, — начала Кейт очень ровным тоном, — у меня к тебе разговор, а вернее, предложение…

Та заметно насторожилась.

— …насчет нас с тобой.

— Мам, не нагнетай обстановку, а.

— Я не нагнетаю, а хочу поговорить серьезно.

— Это и называется «нагнетать».

— Джосс, прошу тебя!..

— Мам, давай не будем, ладно? — Джосс встала с места и принялась собирать свои вещи.

— Но ты должна меня выслушать!

— Ничего я не должна, и потом мне все равно уже пора.

— Ты совсем по мне не скучаешь?

— Вот! — с торжеством воскликнула Джосс. — Ты нагнетаешь!

— Но я уже больше не в курсе твоей жизни! Не знаю, чем ты занимаешься, куда ходишь, с кем проводишь время! Как у тебя с Гартом?

— С Гартом? Пфф! — Она скривила губы в насмешливой улыбке.

— Вы по-прежнему встречаетесь?

— Я давно забыла, кто это.

— Между вами что-то произошло?

— Не помню.

Она скользнула губами вдоль щеки Кейт в подобии поцелуя, и рюкзачок, мотнувшись, ударился о столик.

— Осторожнее!

— Пока, — не глядя, сказала Джосс и вышла.

— Он хочет вас видеть, — сообщила секретарша.

— Вы уверены, что меня? Именно меня, а не моего мужа Хью? — уточнила Джулия, сдвинув брови.

— Уверена, — кивнула секретарша (она шарила взглядом по одежде Джулии, мысленно приклеивая к каждому предмету ярлычок с ценой). — Просил передать, что будет весьма благодарен, если вы уделите ему десять минут времени сегодня перед обедом. Ровно в половине первого.

— Хорошо.

Возникла пауза. Секретарша ждала благодарностей — в конце концов, она ведь не стала звонить, а явилась лично (хотя и не без тайного умысла столкнуться с Робом Шиннером, на которого имела виды). Джулия ограничилась улыбкой. С тем пришлось и уйти, мысленно окрестив ее спесивой стервой. Дверь в кабинет Роба стояла нараспашку, но внутри никого не просматривалось. «Ну и черт с вами со всеми, — злобно подумала секретарша. — Очень вы нужны! Чтоб вам всем провалиться!»

Она пошла к лифту очень-очень медленно — все-таки мало ли что.

Джулия тем временем набирала свой домашний номер.

— Он прислал за мной! — выпалила она, стоило Хью снять трубку.

— Кевин?

— Да! Просит с ним встретиться. Представляешь, мне не просто позвонили, ко мне пришли лично! Его секретарша.

— Ну, моя ненаглядная! — В трубке раздалось тройное чмоканье. — Снимаю перед тобой шляпу.

…Офис Кевина Маккинли был (под надзором Фанни) переоформлен в соответствии с самими последними веяниями по части кабинетов сильных мира сего: изящная и притом добротная мебель, великолепные гардины в неоклассическом стиле, полукруг экранов и стройный ряд телефонных аппаратов. Из картин имелись только репродукции Фрэнсиса Бэкона, зато у окна возвышался грандиозный терракотовый вазон с фиговым деревом, бросавшим на ковер причудливую тень.

— Рад вас видеть, Джулия! — Кевин поднялся и с любезной улыбкой протянул руку через стол. — Мне хотелось увидеться с вами лично, с глазу на глаз.

Улыбаясь тем же манером, она слегка склонила голову в знак благодарности. Дизайн кабинета, похоже, был призван внушать разом надежды и страх. После рукопожатия Джулия уселась в предложенное кресло.

— С Робом Шиннером я уже побеседовал и получил о вас самый лестный отзыв.

Она не промолвила ни слова, вспоминая школьные годы и кабинет директрисы, куда вошла с надеждой стать старостой класса, но вышла всего лишь заместителем старосты. Это был жестокий урок, сослуживший ей хорошую службу. Кевин Маккинли, быть может, собирался сказать, что он в восторге от «Ночной жизни города», но опасается семейственности на студии, а потому…

— Предлагаю контракт сроком на два года.

Она не сразу поняла услышанное.

— Не вижу воодушевления, — с легким неудовольствием заметил Кевин Маккинли.

— Ну что вы! — опомнилась Джулия.

— У меня на уме нечто… мм… эдакое: с одной стороны, глубокое, с другой — строго документальное. В духе девяностых, понимаете? Думаю, вам это по силам. Довольны?

— Я вне себя от радости!

— Тем лучше, — сказал он, помедлил и продолжил, улыбаясь уже с некоторой натяжкой: — Видите ли, Джулия, мы не намерены возобновлять контракт вашего супруга в связи с его уже немолодым возрастом. Это, конечно, минус. А плюс в том, что контракт, так сказать, останется в семье. Справедливо, не правда ли?

Хью лежал в полной неподвижности, но было ясно, что он не спит. Самой Джулии было тем более не до сна. Если когда-то, где-то супружеская пара пережила столь ужасный вечер, им оставалось только посочувствовать. Они с Хью не ссорились, нет — они бились в агонии, каждый по своему. Для Джулии агония началась еще в офисе Кевина Маккинли, а потом все нарастала и нарастала: и по дороге домой, и в течение вечера, пока они с Хью не оказались в постели — безмолвные, чужие друг другу, несчастные.

— Ну хочешь, я откажусь?! — с отчаянием спросила она часом раньше.

— И чего этим добьешься? — Хью печально покачал головой. — Ладно, если бы это заставило его продлить мой контракт, а так… ты или никто. Дают — бери. Так-то, моя милая! Дают — бери.

Еще недавно Джулия была уверена, что так и поступит, что у нее вполне хватит на это душевных сил. Что она сумеет ласково и неколебимо заставить Хью понять, что иного выхода нет. Помнится, она сидела тогда под теплым боком у «Аги», разумно и хладнокровно планируя их общее будущее. А теперь не могла. Не потому, что перестала быть разумной или хладнокровной, — просто теперь она учитывала то, чего не учла тогда: как сокрушен, как раздавлен будет Хью. Остро, мучительно она ощущала его боль. Ее было столько, что разрывалось сердце, и Джулия не знала, как это вынести в молчании. Увы, тот единственный, с кем она привыкла делиться, был сейчас недоступен. Он не кричал, не сыпал проклятиями, не плакал и не схватился за бутылку — он сделал мужественную попытку поужинать (так, словно ничего не произошло) и быть с ней великодушным.

— Я горжусь тобой.

— Пожалуйста, Хью!

— Нет, правда. Это отличная новость.

— Пожалуйста!

— Каждому овощу — свое время.

Со своей стороны Джулия была само понимание и нежность — как умела, а умела она это в совершенстве. В этом не было ни грамма притворства, именно так она и чувствовала. Ей хотелось обнять его и утешить, сказать, что она по-прежнему им восхищается и будет восхищаться всегда. Но Хью не был расположен ни к чему из того, что она могла предложить. Он не прикоснулся к ней сам и не желал прикосновений, только курил сигарету за сигаретой и смотрел в пространство, а когда Джулия начала разбирать мотивы Кевина Маккинли, чтобы доказать, что вины Хью тут нет, что он пал жертвой личной неприязни и происков, он сделал отметающий жест.

— Но это в самом деле ненормально! У тебя одиннадцать миллионов почитателей, а «Ночную жизнь» никто еще даже и не видел!

— Хватит, милая.

— Ты должен бороться! Оспорить эту фундаментальную несправедливость! Сейчас же позвони Морису, пусть он!..

— Джулия, Джулия! — Хью наконец посмотрел на жену. — Ничего тут не поделаешь, пойми. Случилось то, чего я ждал все последние годы.

— Ну… в любом случае у тебя останутся твои супермаркеты и гольф-клубы.