Чтение онлайн

Виола судорожно втянула в себя воздух и снова вытерла нос. Эти перчатки она надела в первый раз, но скорее всего и в последний, ведь сегодня ей предстоит умереть. Ей следовало бы безумно бояться, но почему-то на это чувство в душе места не осталось. Гнев наполнял ее, поднимаясь таким мощным приливом, что она начала задыхаться, и ее пальцы судорожно сжались.

Она может выцарапать этому человеку глаза, но до двери добраться не успеет.

— Я готов поверить в то, что вы не знаете, что оно у вас.

Она прижала ладони к животу, ощущая под ними жесткий корсет и стараясь справиться с приступом рвоты. Он вдруг стал слишком тесным — и с каждой секундой сдавливал ее все сильнее.

— Лорд Леонидас ни разу мне о нем не говорил.

— Очень хотелось бы вам поверить, дорогая. Но не могу.

Он кивнул, и Купер снова сшиб ее на пол, а потом ударил ногой, отбросив к стене. Ее горло перехватило спазмом, мышцы живота болезненно напряглись. Кузен Лео быстро шагнул к ней. Свет отразился от фальшивых камней на пряжках его туфель. Он опустился на колени, упершись одной ногой в пол, и ладонью прижал ее голову к полу.

— Факты неоспоримы. — Он наклонился ниже, и она ощутила тяжелый, густой запах его одеколона. — Деньги находятся — или находились — в каком-то тайнике у вас дома. Лео увез вас из города, а тем временем его друзья обыскивали ваш дом. О, только не надо делать такое удивленное лицо, милая. Я сам это видел. А потом ваша связь внезапно обрывается, как только вы возвращаетесь в Лондон. Так что у нас есть несколько вариантов. Либо Лео нашел сокровище и больше в вас не нуждается. Либо он рассказал вам о нем, и вы решили, что он больше вам не нужен. Или — и этот вариант мне больше всего нравится — оно уже у вас. Ради вашей жизни я искренне надеюсь на то, что так и есть.

Виола покачала головой:

— Я порвала с лордом Леонидасом. А о сокровище даже не слышала.

Он прищурился:

— Не верю. Женщина такого пошиба не прогоняет из постели герцогского сына.

— Младшего, заметьте.

Она постаралась произнести эти слова как можно презрительнее. Какими бы ни были проблемы между этим человеком и Лео, ревность и зависть тут явно ощущались. Эти чувства окружали ее похитителя таким же душным облаком, как и ужасный одеколон, которым он себя обильно поливал.

— Трокмортон мог мне предложить гораздо больше.

— И все дело только в этом, так ведь? Кто может заплатить больше. Уверяю вас — это я.

Он запустил руку ей в волосы и сильно потянул их. Виола напряглась и попыталась отстраниться. Его рука сжалась сильнее, пока она не почувствовала, как он вырвал у нее целую прядь. Она закрыла глаза.

— Вы действительно ничего не знаете. Проклятие!

Он отшвырнул ее от себя и стремительно встал.

Полы его фрака разлетелись у нее над головой, словно крылья хищной птицы. Кузен Лео начал яростно метаться по комнате, прикусывая зубами затянутый в перчатку большой палец.

— Письмо, — с трудом выдавила из себя Виола.

— Так он их вам показывал?

Радость в голосе ее похитителя заставила Виолу похолодеть.

— Нет! — Она судорожно сглотнула, ощутив вкус крови. — Я могу написать письмо слугам, чтобы они не мешали вам самому обыскать дом.

— Я уже сделал это. Там ничего нет. Значит, сокровище у Лео. Интересно, насколько, вы для него дороги?

Дверь сотрясалась, гнулась и выпячивалась. За ней снова раздался бешеный лай, и Виола невольно улыбнулась, хоть от этого ей стало гораздо больнее. Умница Пен! Единственное, что стояло между ней, дверью и ее верной собакой, были эти мужчины, которые пока не подозревали, что их ожидает.

Псина снова бросилась на дверь. Кузен Лео отступил на шаг и вытащил из кармана-фрака пистолет. Виола с трудом поднялась с пола, схватила стул и с силой швырнула. Он попал в цель с приятным треском ломающегося дерева, и похититель упал. Пистолет отлетел на противоположную сторону комнаты.

Дверь поддалась со звуком, который для Виолы был слаще ангельского пения: громким рыком разъяренного мастифа. Пен с рычанием кинулась на Купера и под отчаянные крики завалила его на пол.

Кузен Лео бросился за пистолетом, а потом метнулся к ней.

— Ах ты, сука!

Он схватил ее за руку, больно впиваясь пальцами в кожу.

В распахнувшуюся дверь вбегали люди: первым оказался Лео, за ним — встрепанный и небритый Сэндисон, затем еще какие-то мужчины — как знакомые, так и совершенно незнакомые. Они неслись вперед, словно грозный поток. Рука ее похитителя на секунду сжалась еще сильнее, а потом он отшвырнул ее прочь.

Пен налетела на одного из подручных Чарлза, и из раненой ноги хлынула кровь. Собака бросилась к Виоле, а члены Лиги вбегали в комнату следом за Лео, переполненным мрачной решимости. Чарлз посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде не было ни раскаяния, ни мольбы — только туман ярости и ненависти, жаркий, словно поток воздуха из кузнечных мехов.

Как они дошли до такого? Год назад он был готов убить каждого, чтобы защитить своего кузена, а сегодня, возможно, лишит жизни его самого, Чарлз уже поднимал пистолет, отводя курок умелым движением. Оглушающий грохот сразу нескольких выстрелов сотряс стены комнаты, которая сразу наполнилась дымом. Едкий запах серы ударил в нос, словно вонь от Темзы в жаркий август.

Лео бросил пистолет. Его глухой удар о пол почти заглушили суета его друзей, сдавленный стон кузена и глухое рычание Пен, Девир и Сэндисон уже скрутили человека, которого та укусила.

Чарлз лежал на полу, скрючившись и почти не шевелясь. Он не оставил ему выбора: Лео сейчас был бы точно в таком же состоянии, окажись его кузен более метким стрелком. И тем не менее он, ощущал вкус горькой вины. Выбор был ясен: Виола или Чарлз. Но это отнюдь не означало, что он был легким.

Внезапно наступившая тишина, окутавшая комнату, казалась невероятно напряженной, как тот пугающий момент между ударом молнии и неизбежным раскатом грома. Позади него скрипнула половица — и мир снова пришел в движение. Де Мулен опустился на колени рядом с его кузеном, Тейн рокочущим басом отдавал какие-то распоряжения, Виола рыдала на полу, обнимая тяжело дышащую, радостно скалящуюся, окровавленную, но живую собаку.

Стоило Виоле залезть в ванну, как все ее синяки и ссадины дали о себе знать. Она невольно застонала, заставляя свое избитое тело погружаться в горячую воду. После великолепной купальни Дарема мыться в таких условиях казалось почти наказанием.

Нэнс сунулась было к ней с губкой, но Виола от нее отмахнулась. Ей не хотелось, чтобы к ней кто-нибудь прикасался — даже ее ловкая горничная. Она вцепилась руками в застеленный тканью край ванны, наклонилась вперед и опустила лоб на сгиб локтя. Пар окутал ее, ласково омывая лицо. Влажный горячий воздух пропитал ее волосы, так что они рассыпались прядями, концы которых упали в воду.