Чтение онлайн

"Тебе плохо?"

"Тебе плохо?"

– Нет.
– Медленно сказала я, хватаясь за его руки.
– Как мне может быть плохо, когда ты рядом.

– Ванда...

– Тшшш....
– Меня вело, и сердце бухало где-то в горле, и я почти не сознавала окружающий мир, заваливаемая миром внутренним, цепляясь за его голос. Фразы, которые он говорит, рваные: "Ванда, не смей.... Док... да, срочно... Ванда, смотри на меня, слышишь, смотри..."

Короткая боль от укола - приехал Док, и резкий запах лекарств плывет по комнате. Я смотрю на эту комнату снизу и с боку - меня уложили на кровать, и Берт неловко приткнулся с краю.

– Ей просто нужен покой, - фраза, сказанная негромким уверенным голосом, немного успокаивает Берта - я вижу это по его лицу.

– Мне ты нужен, - сиплю я.
– Слышишь.

– Я здесь. Я же всегда рядом. Как ты, тебе получше?

– Немного, - я вялая как черепаха зимой, но и в моей многострадальной отшибленной башке тоже все замедлилось.
– Ну ты и гад.
– Я облизнула пересохшие губы, перебирая последние события после аварии.

– Я ждал этой фразы, - засмеялся он, как мне показалось, немного истерично.

– Тебе бы тоже ширнуться, - предложила я, пытаясь взглядом найти Дока.

– Я пропущу, - усмехнулся он.
– Лучше виски.

– Мне тоже, - попросила я, и с удовольствием оглядела предоставленный в ответ кукиш.
– Господи, какое блаженство....

– Что именно, - он не морщась проглотил виски, и налил еще.

– Знать, что ты нормальный.

– Были сомнения?

– Еще какие. Я ни черта не помнила, но задницей чуяла, что с тобой что-то не так. Мерзкое ощущение, если честно.

– Да уж. Эти мозгоправы.... Им бы самим кто мозги вправил....

– Да, кстати, о всех этих странностях...

– Да какие странности, Ванда, - он снова приткнулся рядом - большой, теплый, готовый в любой момент придти на помощь.
– Когда стало понятно, что у тебя посттравматическая амнезия, и стандартные методы не дают никакого результата, а скорее наоборот, собрался консилиум.

– Вот прям взял сам и собрался, - хмыкнула я, подсовывая его ладонь себе под щеку.

– Ну, я согнал. Не принципиально. И какое-то светило предложило действовать методом шоковой терапии.

– Не забудь сказать ему спасибо, - ехидно фыркнула я.

– Ооо, будь спокойна. Скажу.

– Берт.
– Медленно начала я, толком не зная, стоит ли поднимать вообще этот вопрос.
– Но тогда, помнишь, когда...

– Когда я сказал, что я тебя ненавижу?
– как всегда пришел ко мне на выручку, спокойный и уверенный.

– Да. Тогда же еще непонятно было, есть у меня эта амнезия, или нет...

– Нет, уже было ясно, Ванда. Но, не суть. Я так сказал.... Потому что в тот момент я и правда тебя ненавидел. Знаешь, почему?

– Нет.

– Потому что я был дико счастлив, что ты жива, а Пит нет. И я не мог простить себе этой радости, что мой брат мертв. И совершенно иррационально обвинил в этой радости тебя. Понимаешь?

– Идиот.

– Клинический. Это потом я по полкам все разложил, прожевал и пережил, как ты это называешь. Но тогда....

– Все, проехали, - я решительно зыркнула на него, и уткнулась носом в его ладонь.
– Тебе было хуже всех, если разобраться. Брат в могиле, я в коматозе. Спорю на свою старую ночнушку, что тут же налетела стая стервятников - от журналистов начиная и заканчивая сострадающими барышнями.

– Не напоминай, - попросил Берт, и по его лицу прошла судорога.

– Иди сюда, - я подняла край одеяла.
– Кошмар кончился. Правда. Все будет хорошо.

– Знаешь, - из темноты донесся смешок.
– Я если честно, готовился к тому, что когда ты все вспомнишь, я получу по голове фамильным канделябром, и больше тебя никогда не увижу. Но ты...

– Я слишком дорожу тобой и фамильными канделябрами, чтобы рисковать вами.
– Глухо пробормотала я, утыкаясь лбом между его лопатками и втягивая запах его кожи, жадно, и в кои-то веки не исподтишка, а... честно, что ли...

– Я валял колоссального дурака, - пробормотал он, поворачиваясь ко мне лицом и обнимая меня.
– Строил тебе носорога, тирана и психа, и ждал, каждую минуту ждал, что ты скажешь... не знаю что, но что-то такое... непоправимое, что ли...

– Ну все, тшш...

– Я видел, как тебе плохо рядом со мной, а хотел, чтобы было хорошо - нам же всегда было хорошо вдвоем!

– Всегда, - эхом подтвердила я, гладя сведенные в камень мышцы его рук. - Все, все прошло, правда... Ну, все, - я как могла утешала этого большого и всегда сильного и уверенного в себе мужчину, и он благодарно принимал это, позволял себя жалеть, с облегчением позволял даже.
– У тебя все получилось. Это снова я, и только благодаря тебе, Берт.

– Какого страха я натерпелся, пока тебя оперировали, - глухо сказал он откуда-то из подушки.

– Теперь шрамы, - немного невпопад сказала я, вспоминая, какая я теперь полосатая.

– Ерунда какая, - он крепче стиснул меня.
– Шрамы. Ты думаешь, что какие-то шрамы могут заставить меня разлюбить тебя?

– Не заставят?

– Дура. Господи, почему меня угораздило полюбить такую идиотку, а?

– На себя посмотри, - посоветовала я.

– Два сапога пара.

– И оба левые.