Любовь черного лорда
Шрифт:
На ее пути снова кто-то встал. Она хотела оттолкнуть этого «кого-то» и внезапно оказалась лицом к лицу с собственным отражением. Двойник, одетый в черное платье, не подпускал ее к Киллорану. У них не будет общей судьбы. При этой мысли Эмму охватили ярость и отчаяние.
— Я уж думала, вы сегодня не проснетесь, — миссис Рамсон улыбалась, но эта улыбка не могла скрыть ее тревогу. — Уже десять часов… Милорд сказал, что вы отправитесь не позже двенадцати. Я приготовила вам ванну, а Дороти уже уложила все необходимое…
— Отправимся? — Эмма ошеломленно затрясла головой. — Куда? Я что, уезжаю?
— Нет, что вы! Его светлость решил принять приглашение съездить на день-другой на природу, в окрестности Оксфордшира. Как я понимаю, это поездка к его… друзьям. Милорд сказал, что вам нужно подышать свежим воздухом.
— Похоже, вы это мнение не разделяете, — улыбнулась Эмма.
Миссис Рамсон потупилась.
— Это не мое дело. Просто мне не нравятся приятели его светлости…
— Пожалуй, мне лучше остаться в Лондоне.
— Милорд сказал, что поездка пойдет вам на пользу, — миссис Рамсон дала понять, что выбора у Эммы нет. — А мистер Хепберн остается дома. Его светлость уже готовы, поэтому вам следует поторопиться. Если вы не соберетесь вовремя, милорд может приказать Джеффрису отнести вас в карету как есть.
Надо полагать, миссис Рамсон пошутила. Эмма развеселилась.
— Не думаю, чтобы Джеффрис смог донести меня хотя бы до лестницы.
— Уж лучше он, чем его светлость… — Оказывается, сие была вовсе не шутка — Даже если это грозит вам падением…
— Значит, надо все делать побыстрее, — пробормотала Эмма и отбросила одеяло.
Очевидно, спорить не имело смысла. Да и с кем ей спорить? Не с миссис же Рамсон… А почему бы и не уехать на несколько дней из Лондона — города, где живет этот ужасный лорд Дарнли и по улице ходят наемные убийцы? Что может ей угрожать в этой поездке? Там будут приятели Киллорана и никаких злодеев.
Правда, Эмму смущало то, что, очевидно, придется ехать с графом в одной карете. Несколько часов наедине с ним, так близко друг от друга представлялись ей непростым испытанием — она и желала этого всей душой, и боялась. Киллоран, наверное, опять будет насмешливо-отстраненным. Значит, ей нечего опасаться. И надеяться не на что.
К тому времени, когда Эмма сошла вниз, отведенные ей два часа уже истекали. Порадовало ее то, что Киллоран собирался ехать верхом. Рядом с каретой стоял огромный вороной жеребец. Даже конь у него был черный…
Граф не сказал Эмме ни слова, и она тут же вспомнила тот самый полусон-полуявь.
Джеффрис помог ей сесть в карету. В ту же секунду вороной сорвался с места. Экипаж двинулся за ним.
Эмма Ланголет привыкла к одиночеству. После смерти отца, запертая в доме дяди Хораса и кузины Мириам, она быстро смирилась с уединенным существованием. Если у нее случалась свободная минута, Эмма читала, играла на клавесине или мечтала. Одиночество дарило ей умиротворенность и душевный покой.
Сейчас этот самый покой полностью исчез из ее жизни. Самое удивительное то, что произошло сие не из-за смерти дяди и последо вавших за этим перемен в жизни. Виной стал граф Киллоран.
Когда он находился рядом, все внимание Эммы оказывалось поглощено этим человеком. Стоило ему уйти, и она тут же начинала думать о нем. Она и сама знала, что любить такого, как граф, — сущее безумие. Впрочем, таких больше и нет…
Киллоран, конечно, был страшным человеком. Он мог разрушить всю ее жизнь. Лишь присущая Эмме с рождения чистота позволяла ей сопротивляться его гибельному для любой женщины обаянию.
Но что лукавить с собой… Киллоран стал смыслом ее существования, и Эмма, как ни старалась, не могла ничего с этим поделать.
Должно быть, она задремала. Миссис Рамсон дала ей в дорогу корзинку — там были хлеб, сыр и холодный цыпленок. Еще в корзинке оказалась бутылка кларета. Эмма съела все до крошки и выпила немного вина, но почему-то опьянела. Она вообще ничего не пила и сейчас испытывала новые для себя ощущения. Конечно, тут же снова нахлынули мысли о Киллоране — о его сильном теле, жарких губах, нежных руках. Воспоминания о прикосновениях зеленоглазого красавца и его поцелуях, об их взаимном желании привели Эмму в замешательство. На ее глаза навернулись слезы. Девушка смахнула их и стала мечтать о том, как все могло бы сложиться, если бы…
Всю оставшуюся дорогу Эмма словно грезила наяву. Наконец карета остановилась, и снаружи раздались голоса. Двое мужчин наперебой приветствовали Киллорана. Судя по тому, как они это делали, Эмме стало ясно, что пили они не кларет и не полстаканчика, как она.
— Я уж думал, ты н-никогда не приедешь, с-старина! — с запинкой, но весело кричал один. — Не уговоришь свою кузину составить нам компанию и останешься дома.
— Не знаю, стоило ли вообще ее представлять в свете, — явно продолжил начатый ими ранее разговор второй. — Мнение общества очень неоднозначное. Должен тебе сказать, Киллоран…
— Не трудись, Сандерсон, — прервал приятеля граф. — Ты ведь знаешь, я всегда руководствуюсь собственным мнением, а не тем, что сложилось у общества.
— Эт-то нам известно, — рассмеялся тот, у которого заплетался язык. — А вот известно ли тебе, что не один ты приехал с… дамой? Мы захватили с собой такую… штучку. Готов биться об заклад — даже тебя должно з-зацепить. Признаюсь честно, такую г-грудь нечасто увидишь.
— Неужели? — В голосе Киллорана звучала откровенная скука.
— Не сомневайся! Он говорит правду, — Сандерсон, напротив, оживился.
— Я и не сомневаюсь, хотя и не понимаю, зачем вы это сделали. Я ведь предупреждал, что привезу свою кузину.
Эмма, слышавшая этот разговор от первого слова до последнего, пришла в ужас. Киллоран между тем шагнул к карете. Девушка забилась в угол, но где тут было спрятаться?
Дверца распахнулась. Рядом с графом стояли двое мужчин. Одного она мельком видела в доме лорда Дарнли, он тогда отвлек Киллорана, второй был ей незнаком. Оба пошатывались.