Чтение онлайн

— Я вижу вы подружились. — Винтер подошел к нам и скинул руку Криса с моих плеч, положив одну из своих мне на спину.

Ладно, я начинаю напрягаться.

— Не ревнуй Вин, я всего лишь извинился перед ней в библиотеке и заметил, как она брала книгу. Немного разговорились.

— Какой ты замечательный и разговорчивый. — Язвительно подметил Вини.

Не надо было быть идиотом, чтобы не услышать нотки сарказма, Винтер не мог ревновать меня, он боялся, что я просто проболтаюсь о том, кто мы с ним на самом деле друг другу.

— Как вы меня бесите. — Оливер подошел к нам и тяжело вздохнул, попивая свои виски. — Вы двое обижены друг на друга. — Он кивнул в сторону Энни и Сэма. — А вы как дети малые. Расслабьтесь и отдыхайте, бедная Корнелия наверное уже устала от вас.

— Все в порядке, спасибо Оли.

— Давай так, если я выиграю тебя в бирпонге, то ты меня прощаешь. Если нет, то я попробую еще способы? — Сэм изучал милое лицо Энни, ее и так пухлые губы были надуты, а взгляд из под бровей заставлял его улыбаться.

— Это вызов?

— Это вызов.

Почему из-за их ссоры, мне приходится тоже играть, кто вообще придумал парные игры. Мы с Энни были в одной команде, но мне обещали, что я не буду пить, вместо меня будет пить она.

Против нас был Винтер и Сэм, придется вспомнить свои навыки в эту игру, которые я практиковала года три назад.

— Мы вас порвем. — Энни действовала по инстинкту, она была уверена, хоть и не знала как играть. Все очень просто, выбираешь траекторию и кидаешь мяч, важно кинуть с такой силы, с какой хочешь, чтобы он отскочил от стола.

— Хорошо рыжуля, надейся и мечтай.

Шестой раз Миллер промахивается, в то время как я еще ни разу, поэтому Вини пришлось выпить почти все стаканы с пивом, интересно какой он, если напьется. Сэм опять попадает в стакан, заставляя Энни выпить до дна, она немного шатается.

Может быть это было несправедливо, что моя соседка в одиночку пьет и мои и свои напитки, но по другому я бы не согласилась. Даже не представляю как мне придется нести ее до общежития, оно далеко, несколько сотен метров, но девушка, которая не состоянии будет шевелить ногами, превратит их в несколько километров.

Твою мать.

Энни просто рухнула на диван, после последнего стакана, нет, ей не стало плохо, она просто не смогла устоять на ногах обвиняя всех вокруг себя.

Сэм обошел стол, чтобы подойти поближе к ней и сел на пол возле дивана, в отличии от Миллер он не выпил ни одного стакана, потому что она не попала.

Ни в один стакан.

Зачем она согласилась играть — только один бог знает, может надеялась, что тот, кто устраивает вечеринку совсем не умеет играть в самую популярную игру? Мы с Сэмом были самые трезвые здесь, нет, парень конечно выпил перед этим пару шотов, но не так, чтобы нести какую то чушь.

Хотя моя трезвость позволила напоить Вини, ведь я не промахнулась, попала во все стаканы, все таки я не забыла как играть в это дерьмо.

— Рыжуля, теперь мои извинения приняты. — Сэм говорил это и одновременно гладил Энни по волосам, иногда крутя завитки на пальцах. В ответ она лишь что-то пробормотала.

— Пошли любимая. — Вини взял меня за руку и повел за собой, я немного дернулась этой резкости, но только от неожиданности, он был мягок. Он назвал меня любимой, зачем? Чтобы показать своим друзьям какие мы с ним милые?

— Я могу сама дойти.

— Неа, я тебя провожу, уже поздно.

— А Энни?

— Сэм даст ей гостевую комнату, не тронет ее. — Взгляд Винтера был полон серьезности, и я ему поверила.

Время действительно было позднее, многие студенты уже разошлись по домам, мы стояли прямо у выхода и Вини протягивал мне свою кофту, которую только что снял с себя. Под ней была обычная белая футболка, которая просвечивала его тату на теле, все, до единой.

Даже ту, которую я думала он свел.

Она на месте.

Мое сердце забилось быстрее обычного, ведь начало этой строчки до сих пор написано у меня под грудью, это было тату нашего знакомства. Мне хотелось прикоснуться к его торсу, дотронуться до того, что хоть немного связывает нас с нашим прошлым, я не могу, я знала, что мне нельзя этого сделать, поэтому пришлось сдержаться.

Иначе обожгусь.

— Я не стер ее. — Его голос заставляет меня взглянуть ему в глаза, в отличии от того веселья, которое было в нем пару минут назад, сейчас он был хмурым. Этот томный взгляд заставлял меня потерять дар речи, Вини вновь был безразличным рядом со мной. — Надевай кофту и пошли.

Я послушалась его.

Мы вышли из дома, путь выбирал Винтер, я не была уверена, что он запомнил дорогу к общежитию, их тут несколько и все на разных частях университета, я жила в том, который был ближе к северу, то есть самый дальний от братства. Вместо того, чтобы пройти напрямую, он пошел через сквер, наверное я бы тоже так пошла, ведь по если идти по другому, было бы слишком темно.

— Почему ты разглядывала тату? Почему тебе не все равно? — Винтер шел впереди и я не могла видеть его глаза, наверняка такие же бесчувственные как и обычно, несмотря на то, что он был пьян.

— Было интересно.

— Почему?

— Просто любопытство, что за вопросы.

— Ты не из любопытных.

— Откуда тебе знать? — Почему он делал вид, что знает меня лучше всех, но Вини был прав, тяжело заставить меня заинтересоваться. Не скажу ведь я ему, что это из-за него.

— Не включай дуру, я запомнил это.

Запомнил? Винтер запомнил это.

Слишком хорошая память, раз он запомнил такую вещь для совсем ничего не значимого человека в его жизни.

Пустышка, вот кем я была для Винтера. Но почему мое сердце совсем не слушается мой мозг и трепещет, бьется так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди и само дойдет до общежития.

— Смешно.

— Я не шучу. Корни. — Странно, но Винтер никогда меня так не называл при других людях, словно эта форма имени была особенной и лишь для него одного.

— Что мы будем делать потом?

— Когда?

— Когда договор закончится, притворяться парой в депрессии или сделаем вид, что не знали друг друга? — Мой вопрос заставил Винтера замолчать, кажется об этом он не думал.

Зная Вини, этот договор он составил на эмоциях, он был зол на меня, ведь думал, что только он играется со мной. Мне пришлось сделать вид, что и я ни на что не рассчитывала, что я использовала его для своих утех, что он был моей игрушкой.