Чтение онлайн

В конце концов Дилан показывается в люке. На лице его застыло странное, незнакомое выражение. Не сдержавшись, улыбаюсь: он такой забавный! Волосы растрепанные, глаза зажмурены.

– Посмотри наверх, – уговариваю я. – Только взгляни!

Он запрокидывает голову и изумленно выдыхает. Маркус лежит, не шевельнется.

– С ума сойти… – шепчет Дилан. – Словно…

– Редкий случай, когда Дилан не может придумать эпитет, – сухо замечает Маркус.

Дилан смотрит на нас, но не знаю – на меня или на Маркуса.

– Ну? – не выдержав, спрашивает тот. – Решайся, друг.

Дилан осторожно поднимается еще на одну ступеньку и снова застывает.

– Господи, – сдавленно бормочет он.

Я подползаю к нему.

– Можешь не лезть, отсюда тоже все видно.

Дилан стискивает зубы, делает еще шаг и заползает на крышу. Он тяжело дышит, однако ложится рядом со мной без единого слова. Крепко сжимаю его руку.

– Дилан Эббот, – удивляется Маркус. – Ты полон сюрпризов.

За рулем Деб, в колонках играет что-то из Долли Партон, Маркус голодный – не самое удачное сочетание обстоятельств, так что у меня нехорошее предчувствие.

– Просто надо подождать, – просит Деб Маркуса, перекрикивая музыку.

Адди все еще сидит рядом со мной, все еще так отвлекает меня, что мне приходится закрывать глаза, когда она двигается. Спасибо хоть Родни, который притиснулся ко мне с другого бока и время от времени горланит песню, перевирая текст, отвлекает.

– Вот! – вопит Маркус, и все вздрагивают. – Фургон с едой! Тормози!

– Да твою же мать! Не ори на меня! – возмущается Деб.

– Тогда тормози, – нетерпеливо требует Маркус. – Я голодный.

– С ним будет гораздо проще, если он поест. Это так, на заметку, – советую я, наклонившись вперед.

Деб издает нечто среднее между рыком и ругательством и тормозит так резко, что нас аж подбрасывает. Адди потирает шею, болезненно морщась.

– Все хорошо? – спрашиваю я, пока Деб паркуется.

На секунду мне хочется, чтобы она сказала «нет», ведь тогда я смогу ей помочь, осмотреть плечо или шею. Прикоснуться. Это такая странная, мучительная вещь – быть прижатым к девушке, чье тело я знаю почти так же хорошо, как свое собственное, и даже не иметь возможности положить свою руку на ее.

– Ага, просто с прошлого раза болит, – объясняет Адди и отворачивается к залитым солнцем деревьям за окном. Пальцами она осторожно разминает шею. Мне до дрожи хочется накрыть ее руку своей.

– Сэндвич с беконом! – Маркус вылетает из машины и хлопает дверцей.

Следом выходит Адди, за ней – я. Ноги так затекли, что я встаю с громким «ух!», как дядя Терри, когда плюхается на диван.

– Мы же не собирались обедать до самого Сток-он-Трента, – ворчит Деб, но идет за нами.

– А кто виноват, не я же с дальнобойщиком кувыркался, – бросает Маркус через плечо.

Несколько парней в потных футболках едят сэндвичи, расположившись на капотах своих машин, жмурясь от яркого солнца, но очереди нет, и Маркус едва ли не бежит к фургончику.

– Как думаете, он меня осуждает? – спрашивает Деб нас с Адди. – Может, врезать ему?

– Определенно, – кивает Адди.

– Определенно, нет, – возражаю я.

Обе поворачиваются ко мне и в унисон поднимают брови.

– Маркус обычно никого не осуждает, честно, – поясняю я, разведя руками: от одинаковых взглядов сестер Гилберт жуть берет. – Вряд ли найдется поступок, который ему покажется недопустимым.

– Мне плевать, что он обо мне думает, – закатывает глаза Деб. – Я своими решениями довольна, включая перепихон с дальнобойщиком. А если у Маркуса есть какое-то мнение на этот счет, пусть держит его при себе!

Возможно, Деб и стала матерью – чего я, честно говоря, не ожидал, – но одно в ней осталось неизменным – ей все так же наплевать, что там говорят или думают окружающие. В жизни не встречал подобных людей. Многие притворяются, что им все равно, но Деб же совершенно искренняя.

– Я все слышу, – отзывается Маркус, сделав заказ. – Подтверждаю, никакого осуждения. Я и сам не прочь переспать с незнакомкой. – Он откусывает сэндвич.

Родни тем временем делает заказ:

– Мне, пожалуйста, сэндвич с беконом, яйцом, грибами и соусом для бургеров!

– Хотя такой выбор даже я осуждаю, – качает головой Маркус.

– Что будешь? – спрашиваю я Адди, пока Деб с Маркусом переругиваются.

– Я сама куплю, – поспешно говорит она и лезет в карман комбинезона.

Раньше я прямо-таки леденел в подобные минуты: любой разговор с Адди о деньгах оборачивался для меня ловушкой. То настаивал, что заплачу сам – и это было неправильно, то нервничал, что платит она – тоже неправильно, то нес ерунду вроде: «Подумаешь, пять фунтов, какая разница, кто платит!» Когда Адди говорила, что у меня странное отношение к деньгам, я бесился, но сейчас я ее понимаю. Теперь я прекрасно знаком с жуткой надписью «Недостаточно средств» и искренней радостью от скидки на любимый продукт. И теперь я прекрасно знаю неприятное чувство, когда кто-то настаивает, что за тебя заплатит.

– Да, конечно.

Я пропускаю Адди вперед. Главное – выглядеть непринужденным. Хотя мне непросто постоянно притворяться, что никакого напряжения нет.

Адди удивленно меня оглядывает. Всего лишь пара взмахов ресницами и поворот головы, и все же приятно, что я ее удивил. «Видишь, – хочу крикнуть я, – я изменился, стал лучше! Ты была права, я был дураком, но посмотри на меня сейчас!» Вместо этого я делаю свой заказ:

– С яйцом и беконом, пожалуйста, без соуса.

– Дилан не стал настаивать, чтобы заплатить за меня, – шепчу я Деб.

Сестра опирается на машину и доедает хот-дог с поразительной скоростью – по-моему, глотает не жуя.

– Да ну? Не выделывался? И даже не прокомментировал? – восклицает Деб с полным ртом.

Я шикаю на нее, бросая взгляд на Дилана. Он стоит возле Родни и Маркуса, безумно сексуальный даже с куском сэндвича во рту, а это не так-то просто.

– Нет, абсолютно нормально воспринял, – продолжаю я.

– Невероятно. Думаешь, он… Адди? Эй?