Чтение онлайн

– Нет. Хавьера тоже не видел.

– Хм, – задумывается Шерри. – Может, они звонили. Мой телефон у Криша.

Проверяю свой телефон: ни одного пропущенного от Люка, хотя я несколько раз ему звонил. Хмурюсь.

– Могу я попросить тебя об одолжении?

– Конечно. Чем помочь? – Кладу телефон обратно в карман.

– Сходите с Адди наверх, заберите мое сари и смокинг Криша. Они в той комнате, где Родни, а я проболталась Кришу, что там связанный маньяк и теперь он меня не отпускает, а переодеться нам надо. С этим сари долго возиться, маме Криша придется мне помочь, так что лучшее приготовить все заранее. Да, кстати, возьмите что-нибудь поесть для Родни. Что ты так смотришь? Даже сладкого не возьмешь?

– Тебе надо судебный запрет на него наложить, а не угощать, – ворчу я.

Шерри надувает губы.

– Неисправимых не бывает, Дилан! – Она ерошит волосы Маркусу, и ее платье взвивается волной.

– Нетушки. – Маркус отстраняется. – Нечего сравнивать меня с этим чудиком.

– Ты прав, – бросает Шерри через плечо, отходя к другому столику. – Из тебя получился сталкер посексуальней. И попьянее. Это куда лучше!

Маркус сердито хмурится под любопытными взглядами гостей. Деб тянется к нему через стол.

– Добро пожаловать в мир традиционной морали, дорогуша, – язвит она, взяв с тарелки Маркуса последний шоколадный трюфель.

Я высматриваю в толпе Люка с Хавьером – да и маму, если подумать. Вместо них вижу девушку с фиолетовыми волосами в броском желтом платье с открытыми плечами. На одной руке красуется татуировка-роза. Грейс.

– Я так… – Маркус закусывает губу.

– Виноват?

– Нет, мне…

– Стыдно?

– Хватит. – Маркус нервно потирает руки. – Говоришь, как мой психолог. Ну скажи, что хорошего в этих бреднях про саморазвитие?

Я снова бросаю взгляд на Грейс. С ней тоже многое произошло за эти два года: реабилитационный центр, духовное пробуждение, разбитое сердце. Она изменилась. Стала самодостаточной и никогда уже не будет с мужчиной, не готовым отдать ей все свое сердце.

И все же это Грейс: утомительно гламурная, немного сумасбродная, умнее нас всех вместе взятых. И ее взгляд обращен на Маркуса. Так было всегда, даже когда она пыталась забыться с другими. Даже когда Маркус не отрывал глаз от Адди. Грейс же по-прежнему смотрела на него. И никогда не теряла надежды.

– Дилан? Что молчишь? Так в чем смысл?

– Если повезет, выяснишь сам.

– Мы уже здесь были, – замечаю я, оглядывая коридор. – Помню эту картину.

Показываю на портрет старика в короне.

– Разве? – Дилан призадумывается. – По-моему, это Джон Гонт, а до этого мы видели Ричарда Третьего.

– Я и забыла, сколько всего ты знаешь, – смеюсь я. – Так что, налево или направо?

– Все это совершенно бесполезные знания, уверяю тебя. Налево, – решает Дилан и сразу идет в этом направлении. – Что? – удивленно спрашивает он, заметив мою улыбку.

– Два года назад ты бы попросил меня принять решение.

Мы идем по коридору, в котором, я уверена на сто процентов, мы уже были. Но жаловаться не стану, сейчас я совсем не против заблудиться.

– Ты всегда подталкивала меня к тому, чтобы я сам делал выбор. Я это понял, только когда мы расстались.

Пока мы только держимся за руки, как парочка семиклассников. Забавно. Они с Маркусом переоделись в костюмы, когда мы отобрали у Родни ключи, и теперь образ Дилана в смокинге опасно подогревает мое воображение.

– До тебя мне указывали отец и Маркус, – продолжает Дилан, поглаживая мою ладонь большим пальцем. Мы идем неспеша – очевидно, Дилану тоже ничуть не хочется угощать Родни трюфелями. – Теперь ваше место занял психотерапевт, – сухо шутит он. – А если серьезно, я стараюсь. Сам обустраиваю свою жизнь, работаю над диссертацией, переехал в небольшую квартирку на Купер-стрит.

Я много раз гадала, где он живет. Представляла, как мы столкнемся в парке или в пабе; воображала, как здорово оказаться с ним в одной комнате, и волновалась, смогу ли не расплакаться при встрече.

– Расскажи про свою диссертацию! Я пойму название?

– Надеюсь, иначе я все делаю неправильно. Пишу про мотив поиска в «Королеве Духов» Спенсера и работах Филипа Сидни… О, наша дверь!

Точно, на ней моя записка. Нерешительно топчемся у входа.

– Не хочешь посидеть минутку?

У окна стоит диванчик на двоих, и мы устраиваемся на нем, не расплетая пальцев.

– Я хотел спросить… – Дилан смущенно замолкает. – Расскажи… если хочешь… что случилось, когда я ушел, когда мы расстались…

Глаза щиплет от слез. Стараюсь дышать ровно, но сердце уже колотится.

– Прости, – поспешно извиняется Дилан. – Просто знай, что… я хочу об этом поговорить. Когда будешь готова. Меня с тобой не было. Я не мог тебе помочь. Прости! – Он беспомощно смотрит на меня.

– Знаю. – Сжимаю его руку. – Я ушла с работы, само собой. Устроилась в школу для девочек на улице Фишборн. Мне там хорошо, и я хороший учитель. Как оказалось.

– Два года назад ты так не считала. – Он мягко подталкивает меня коленом.

– У меня даже есть кружка «Лучший учитель в мире»! Потом я пыталась встречаться с другими. С другим. С Джейми, если быть точнее, он из «Барвуда»… – Голос до сих пор дрожит при упоминании школы Этьена. Заставляю себя продолжить, несмотря на горящие щеки. Дилан внимательно слушает. – Я была… не в себе. Почему я его выбрала? Еще одного учителя из «Барвуда»? Не знаю. В моем мозгу явно происходило что-то странное. И он знал о том, что со мной произошло – не пойму откуда, но знал.

– Я слышал, Этьена отстранили. Но ты ведь не выдвинула обвинений?

– Хотела. Однако в полиции сказали, что доказательств недостаточно. Зато было достаточно Мойре – она добилась, чтобы его уволили. Она была очень добра ко мне.

– А Джейми? – с трудом выговаривает Дилан.

– Очень милый. – Стискиваю его ладонь. – Но не сложилось… В общем, никуда это не привело. И оказалось, что секс после… того, что случилось…

На глаза опять наворачиваются слезы. Дилан осторожно пододвигается ближе и обнимает меня одной рукой. Утыкаюсь ему в плечо; с губ рвется нервный смешок.