Чтение онлайн

— Что за хрень?

Я вышла из комнаты, Демитрий шел по коридору навстречу, я направилась к нему.

— Заступай на дежурство, через 5 минут дипломаты с Гереи прилетают, встреть и проводи в переговорную, — приказал он зятю.

Тот кивнул, чмокнул меня в щеку и скрылся в лифте.

— Что это?

Я показала Димитрию запястье, тот остолбенел, даже рот открылся, затем схватил меня за руку, снова впихнул в комнату и закрыл дверь, а потом подхватил меня на руки и раскружил.

— Ты чего? — обалдела я.

— Это невероятная удача, дочь, невероятная. Вот смотри.

Демитрий закатал рукав рубашки, я увидела на его правой руке три таких же серебряных, ослепительно сияющих чешуйки.

— Это знак принадлежности к правящей семье, дочь, — счастливо улыбнулся отец.

— Ты принц Ардонии? — поразилась я.

— Не только Ардонии, всей галактики Огненный Дракон. Мой отец Деметриос — верховный жрец галактики. Но я здесь инкогнито, о моем истинном происхождении не знает даже Перун и пока знать не должен, теперь даже особенно. Для твоей безопасности. Слишком лакомый кусочек кое для кого, принцесса целой галактики, носи часы, браслеты, кофты.

— От мужа-то не укрою.

— Глаза отводи, — махнул рукой отец, — я сегодня же сообщу отцу, решим, как быть, ситуация сейчас очень непростая.

— В смысле? — насторожилась я.

— Чую, под нападения церенцев и Люций, и наги, и марсиане поднапрягутся.

— Защищать нас.

— Ага, аж 3 раза подряд, — фыркнул Дима, — сами под шумок нападут.

— Нафига? Все и так под ними щас.

— Все, да не все. Сварожичи щас голову поднимать потихоньку стали, вот пока не подняли совсем, и долбанут. Вместе церанцам звиздюлей вломят. Планету меж собой разделят, как когда-то сварожичи поделили, но только людям места здесь больше не будет, разве что как рабам.

— Скажи об этом папе, пусть призовет гильдию света свою.

— Гильдия сейчас на очень дальних рубежах, ей на всех парах лететь сюда лет пять, эти раньше нападут.

— А вы?

— А мы права вмешиваться не имеем. До реальной угрозы, а лететь к вам тоже долго. Хотя один вариант есть, — задумался Демитрий, — там тебя Люций ждет, поужинать предложит в благодарность. Не отказывай, поразнюхай своим носиком, мало ли чего ляпнет несмышленой девчоночке.

Я кивнула и вышла.

Глава 6

Люций, и правда, ждал меня у выхода с букетом белых лилий. И откуда знает только, что я их люблю.

— Позволь пригласить тебя на ужин. В знак благодарности, — улыбнулся он, протягивая букет.

— Если только недолго, меня сын ждет. Но есть, и правда, хочется.

— Хорошо, недолго, — кивнул Люций, — давай на твоей поедем, я поведу, здесь рядом. Как назвали кроху?

— Ильей.

— В честь дедушки, значит. Мило.

Я хотела было возмутится, но вовремя вспомнила, что второе имя Перуна — Илым, то есть Илья. И день рождения его второго августа не зря до сих пор Ильин день называют. И не зря он покровителем воинов считается даже сейчас. Но имя выбрал Олег и вряд ли отец на него влиял, но рассказывать об этом Люцию я не стала.

Водил Люций безобразно, жал под сто семьдесят и периодически выезжал на встречку, светофоров так и вовсе не замечал. Я всю дорогу испуганно вжималась в кресло. Дьявол лишь посмеивался, поглядывая на меня.

— Надо будет записать в свой ежедневник и подарить тебе ко дню рожденья нормальную машину, а не это — позор пародии на средство передвижения, — заявил Люций, когда с лихим разворотом влетел на парковочное место у ресторана.

— Благодарю, но меня моя Ладушка вполне устраивает.

Люций насмешливо хрюкнул и вышел из машины, я не стала дожидаться, пока он обойдет машину и откроет мне дверь. Сама торопливо вышла и, поставив машину на сигнализацию, пошла к мужчине, намеренно оставив цветы в машине.

— Твое заведение? — спросила я, поднимаясь с ним под руку по лестнице в Гранд-ресторан.

— Мое, — кивнул мужчина.

Зал поражал своим вычурным великолепием и блеском. Посетителей было довольно много: мужчины в дорогих костюмах, женщины в вечерних туалетах и бриллиантах. Я в своем простом розовом платьице, что когда-то подарил муж, почувствовала себя пугалом.

— Зато ты естественна, этим и прекрасна, — шепнул мне Дьявол на ушко, — нам туда.

Он повел меня по лестнице на второй этаж. Поднявшись, открыл мне дверь в небольшую уютную гостиную с настоящим горящим камином. Посреди комнаты стоял большой круглый стол, уставленный едой.

— Прошу.

Люций отодвинул мне стул, сел сам и налил мне и себе клюквенный морс из графина.

— Спиртное не предлагаю, так как кормишь. У малыша хороший аппетит?

— Отменный, — кивнула я.

— Богатырем будет, значит, как дед. За детей?

Люций с улыбкой поднял бокал.

— Из твоих уст и сегодня — это садизм какой-то.

— Почему же? Я сам сотни раз умирал и рождался. Очередная смерть для Скипера будет лишь во благо. Быть может, поймет наконец, что в мире важна не только его собственная задница.

— А сам-то ты это когда поймешь?

— А что я? Я вообще сделал для людей за свое время в сотни раз больше, чем все эти сварожичи! Сама посуди, сами они на вайтмарах по Вселенной летали, врата междумирья с одной планеты на другую строили. А людям что они дали простым? Плуг простой, щипцы кузнечные да невод? Люди в нищете прозябали, руками голыми поля пахали да одежду в реке стирали. Сама подумай, если б сладко им так жилось, разве отреклись бы они от богов своих? Разве позабыли бы их так быстро? Я дал им прогресс. Паровоз, пароход, самолет, телевидение, интернет, в конце концов! Ну, и так по мелочи типа стиральной машины, чайника и газплиты. Ты ведь сама всем этим ежедневно пользуешься и вряд ли согласишься отказаться от всего этого, готовить на костре и стирать в реке?

— Не было у них этого и не надо им было, зато в гармонии с природой и Вселенной жили. А сейчас что? Дал им технократические удобства, а взамен души забираешь.

— Боже, что за высокие слова, — поморщился Люций, — права выбора я не отнимал ни у кого, каждый сам волен выбирать, кому и чему служить.

— Нет, отнял! Ты отнял у них память рода! И они не могут быть объективны, потому что не помнят, как было раньше, кем они были раньше на самом деле. А тех, кто может вспомнить и что-то изменить, ты убиваешь, как тех несчастных подростков.

— Иногда смерть, особенно насильственная, идет в большее благо для души, чем долгая, но бессмысленная жизнь.

Люций улыбался мне, как несмышленому ребенку, чем откровенно меня бесил. Но, помня слова Демитрия, что он не имеет надо мной власти, пока я спокойна, я и старалась быть спокойной.

— Вряд ли жизнь этих детей была бы бессмысленной, — усмехнулась я, отправляя в рот кусочек хрустящей жареной свинины.

Мясо было в меру перченым, пряным, сочным и просто таяло во рту.