Чтение онлайн

— Беги, доченька! Беги! — услышала я сзади, обернулась и увидела в дверях с энергетическим посохом в руках Жену своего отца.

Глава 60

Леля

— Мама, мамочка! Помоги мне, мамочка!

Этот надрывный, отчаянный плач стрелой врезался в сердце и взорвал мозг. Я проснулась, пробудилась, я вспомнила. Хотя и не забывала никогда. Я вошла в тело этой девушки 5 лет назад, когда ее убил бывший муж. В тот момент, когда ее душа вылетела из тела, в него вошла я. Нет, я не подталкивала его к убийству, Боже упаси. Но и ей не помогла. Хотя могла. Но, Бог меня простит, я слишком хотела быть с любимым.

Когда умираешь, время течет иначе. Там его вообще нет, просто сидишь и смотришь на своих близких: можно сверху с облачка, можно по телевизору, лежа на диване. Кому как нравится. Я сидела на берегу реки и смотрела вдаль, и в этой дали, словно на рекламном щите сериал, мелькала жизнь моих близких. Я намеревалась убить ее при первой же возможности, не может это маленькое чудовище жить. Первый раз рука дрогнула, когда увидела, с какой нежностью на нее смотрит муж. «Дора, Доротея, доченька…» — нежно шептал он, впервые взяв ее на руки, и моя душа дрогнула. Нет, я ее не любила, это чудовище нельзя любить. Но я пожалела мужа, когда проснется его родовая память, он мне не простит. И я отказалась от затеи, решив понаблюдать. Первые полгода пробуждали и активировали ее гены, бедная малышка так плакала от уколов — сердце мое разрывалось. Перун отдал ей часть своего дара, сделав ее громовицей, сказал, что и его она будет звать папой, лицемерная сволочь!

После полугода Дора жила с Владом. Они занимались с ней в саду, в 3 года внушили ему отдать ее в спорт, чтоб получить больше возможности для занятий с ней и развития ее способностей.

У меня не было сил смотреть на то, что творили с моей кровиночкой Сомов и Демитрий! Как же я ненавидела Перуна за то, что он позволял проходить ей через немыслимое для нас, урайцев! Ее душа так страдала, так металась. Я была благодарна Тарху за то, что он стал ее другом и смягчал ее душу, как мог. Но когда этот охламон женился на ней, я была вне себя от возмущения. Хотя быстро оттаяла, видя, как счастлива с ним моя девочка. А потом родилась Лиза, девочка с неповторимой аурой и гигантской силой, и я поняла, что ошиблась: предмет договора — она, а не Дора. Потом Тарху пришлось инсценировать смерть Лизы, и для моей девочки начался ад. Мне было ее безумно жаль, но они поступили правильно.

Дора помогала Тарху и Перуну поддерживать порядок на Мидгарде, и сама даже не догадывалась об этом, она просто выполняла поручения в качестве наемника, умело пользуясь то одной, то другой, то третьей ипостасью. А потом Тарх срочно понадобился Дживе, она начала что-то подозревать и взбунтовалась, прилетела на Мидгард, и Тарх отпустил ее к Олегу. Я заметила идеальное сочетание их аур уже когда Олег впервые взял ее на руки. Я знала, что им будет хорошо вместе, но даже представить не могла, как к этому отнесется муж. В это время до Люция дошли слухи, что обещанное ему древним пророчеством дитя четырех миров уже создано, и он бросил все силы на ее поиски. Перун не захотел категорически отдавать такую уникальную девочку с таким огромным потенциалом силы. И я была ему за это благодарна. Я понимала, что от судьбы не уйдешь, она предназначена ему, но чем позже она к нему уйдет, тем лучше. И была придумана комбинация с ее смертью, что причинило Владу огромную боль. Но я уже была с ним рядом и, как могла, утешала. Я знала, что ей хорошо будет с Олегом, ведь он — ее истинная пара. Я, как могла, помогала смириться с тем, что мертва, потом с тем, что жива и стала женой его лучшего друга. Я была счастлива быть с ней рядом. Но открываться было не время, я была еще не готова, хотя прекрасно осознавала, кто я, с первых минут, как вошла в тело Жени. Когда увидела Велеса, чуть инфаркт не получила, но была рада, что он забирает Дору с собой. Я верила, что он сможет ее защитить. Мою добрую, милую девочку ничто не сломило, не извратило ее стойкую, светлую, сильную душу. Не уберег! Нет моей девочки больше. На поминальной едва сдержалась, чтобы не вкатить им всем звездюлей, зачем ее с собой взяли?! Зачем! Она не воин, она женщина! Она уникальна, ей бы дома сидеть, за успех богам молиться, а не самой воевать. И вот ее отчаянный плач, призыв ко мне. Не души из нави, а ментальный — от живой! Жива моя девочка, жива!

Я поскорее ухватила ниточки зова и настроила связь, было очень тяжело, она была очень далеко, в каком-то защищенном от ментального воздействия месте. Но я приложила все усилия.

— Почему все так, мамочка? Я знаю, ты меня никогда не любила. И, может быть, была и права, пытаясь убить. Но я — хорошая, мамочка, хорошая. Я стараюсь.

— Я знаю, милая, знаю! — кричала я ей, но она не слышала меня, увы.

Я узнала это место, узнала оранжерею.

— У тебя замечательные внуки, которые очень ждут свою мамочку. Как я всю жизнь ждала тебя. Хоть мне и говорили, что ты мертва, а я все равно ждала тебя, мамочка. Так же и Илюшенька с Машенькой ждут меня еще, я знаю, помоги мне, мамочка, помоги мне, Лелюшка.

— Помогу, доченька, помогу!

Я встала, собрала вещи, поцеловала мужа, сына, оставила записку и поднялась на этаж выше, где располагались однокомнатные квартиры для одиноких военнослужащих, и постучала в сто пятую квартиру. Орлан открыл почти сразу, словно ждал стука.

— Что такое, Евгения Владимировна? Что случилось?

— Отвези меня на Антлань немедленно! Дора жива, нужно сказать Олегу и Велесу, она в плену у Люцифера на Риере.

— Нельзя на Антлань! Там у Люция свои люди. Ему передадут, что они вылетели за ней, и он ее перепрячет.

— Так давай расскажем им прежде об этом.

— Их может найти только Дора со своим даром чувствовать ложь, — вздохнул Орлан.

Что-то в его тоне и тяжелом взгляде меня напрягло.

— Постой! А почему ты раньше ни о чем не рассказал Доре, если обо всем знал?

— Я еще жить хочу! — сверкнул глазами генерал.

— Но нужно что-то делать, он там издевается над ней!

— Ты знаешь, где она?

— Да, там же, где были мы с девочками.

— Полетели! Дай только собраться!

Орлан открыл шкаф, вытащил чемодан стал собирать вещи.

— Мы вдвоем полетим? — удивилась я.

— Да, вдвоем.

— Давай хотя бы Перуна позовем с нами. Надо же ее как-то забрать, разве мы справимся?

— Мы лететь будем 2 месяца. Копи в себе силу, чтобы отдать все одномоментно в один удар. Справимся, не бойся, он там один, я уверен. Координаты помнишь точно?

— Да.

— Придется лететь на автопилоте, скорость будет запредельная. Нам придется уснуть, чтобы защитить разум от перегрузок. Если получится, то захватим его корабль, на нем пролетим через их врата междумирья и вернемся уже быстрее.

Мы сели в самый быстрый из кораблей, что только был у антов. Орлан задал координаты, что навечно врезались в мою память, словно специально для этого случая. Мы легли в камеры для осознанного сна. Это когда вроде спишь, но, если нужно, в секунду проснешься. И будешь четко помнить, где ты, зачем ты и что нужно делать. Я еще и свою энергию в это время буду накапливать. Обычно такой сон без сновидений — как наркоз. Но мне снился, а точнее, вспоминался наш плен.

Как к нему за нас за всех ходила Мара, как приходила под утро, шатаясь, и выла, вгрызаясь в подушку, чтобы мы не слышали. Но разве мы могли спать, пока она не придет. В какой-то момент перестала и плакать, приходила молча уже и спокойно засыпала. А потом и вовсе с улыбкой возвращалась. А потом пришли за Дживой. И если Мара поначалу возвращалась, шатаясь, но целая, она, видно, не сопротивлялась, лишь бы нас не трогали. А Джива не захотела и вползла в комнату еле живая, вся избитая, так что лица не было видно. И вот тогда я их возненавидела лютой ненавистью — и Люция, и сына его, их всех! Они сломали добрую, чистую душу Мары, она стала постигать чернокнижие. Обернулась к тьме, чтобы выжить, чтобы найти способ бежать. А еще она влюбилась. Это было видно по просиявшей ауре.

— Его отец, он не такой. Он благородный, он нам поможет, а еще я его пара, он женится на мне, — сияла сестра, — и тебя никто не тронет, Лелюшка. Нас всех никто не тронет больше, теперь мы будем работать на скотном дворе по хозяйству.

Но как же она ошибалась про то, что нас никто не тронет. Рабы на ферме были жуткие, грязные, вонючие и голодные до женщин. Когда полезли ко мне, я заколола одного вилами, другого Мара удавила кнутом. Третьему Джива разбила голову камнем. Больше из рабов к нам никто не лез, но Скипер был в бешенстве и захлестал меня кнутом до полусмерти, а сестер-таки отдал рабам в наказание за дерзость. Нам обрезали наши шикарные волосы и отправили на болота пасти змей размером с лошадь. Их нужно было постоянно зачаровывать, и мы попеременно сутками играли на дудочке. Без нормального сна и отдыха, без ванны и нормальной еды. Мы настолько очерствели душой и телом, что, когда пришел Перун, мы не поверили, что свободны, и даже не хотели с ним идти. Мы уже давно забыли, что где-то там есть другой мир. Есть мама и папа, есть горячая ванна и нормальная еда.

Он отмывал нас в живых водах, стирал и чистил память, но это все забыть невозможно. Это целая жизнь! Нам понадобилось лет сто, чтоб прийти в себя и начать жить заново.

И я так боялась, что сейчас и моей девочке искалечат психику необратимо. Она ведь совсем еще маленькая, хрупкая. Нежная.

Мы проснулись на подлете к кораблю, который когда-то служил темницей и нам с сестрами.

Наш корабль автоматически вырубил систему защиты корабля Люция и автопилот, и мы спокойно пристыковались к черному принцу и вошли в него. Когда уже были на нем, я вновь услышала ее отчаянный зов.