Чтение онлайн

Она посмотрела ему прямо в глаза, как бы принимая вызов, и спокойно ответила:

— Я не ухожу и не уйду, мистер Хиндон, даже если вы заставите меня мыть полы — что вы, без сомнения, сделали бы, будь это в вашей власти.

Наступила длительная тишина. Он листал одну из лежавших на столе книг, затем перевел пристальный взгляд на девушку, задумчиво посмотрел на нее и произнес:

— Знаете, эта связь, этот ненормальный характер отношений между мной и вашим дядюшкой, где вы будете выступать в качестве посредника, может оказаться, как бы это получше сказать, тактически выгодной.

— Следует ли это понимать, что вы отставили в сторону принципы и решили меня «использовать»?

— «Использовать» вас? — воскликнул он, моментально смутившись. — Что вы имеете в виду?

Она опустила глаза и погладила мягкую кожу на своей сумочке:

— Я… я слышала, о чем вы говорили, когда ждала в приемной.

— В самом деле? — Он приподнял брови. — То, о чем я говорил, не предназначалось для ваших ушей! — Затем, тщательно обдумывая слова, продолжал: — Да, здесь есть два пути: с одной стороны, действуя достаточно осторожно, я мог бы «достать» вашего дядюшку через вас, но, с другой стороны, и он, несомненно, «доставал» бы меня тем же оружием.

Она произнесла рассерженным тоном:

— Что вы намерены делать, мистер Хиндон, — будете держать меня как заложницу… пригрозите, что сделаете мою жизнь невыносимой, покуда я не попрошу дядю сдаться? Или, может, используете мою «выгодную должность», мою убедительность в качестве любимой племянницы, чтобы заставить его изменить взгляды на некоторые вещи, некоторые решения, которые он пытается заставить вас принять?

Он посмотрел в упор на Кэролин, и та вспыхнула.

— Не подавайте мне мыслей, мисс Лайл. Это может оказаться опасным. — И, по-прежнему не отрывая взгляда, продолжал: — Я открыл в вас одну деталь. Я допустил грубую ошибку, оценивая вашу личность. При первом знакомстве у меня сложилось представление о вас как о робком, уступчивом создании, но вижу, это не так, совсем не так.

— Полагаю, вы об этом сожалеете! — воскликнула Кэролин. — Надеюсь, вы осознали наконец, что не можете заставить меня отказаться от работы, как вам казалось, потому что я не застенчивая, простодушная девушка, только что закончившая школу!

Он ничего не отвечал, только выразительно двигал бровями, и Кэролин почувствовала ненависть к этому человеку.

Она ненавидела его за презрительное, высокомерное отношение, за ледяные глаза, за желание дать почувствовать, что она берется не за свое дело, занимает чужое место, что она лишь незначительный несмышленый подросток. Кэролин не могла простить ему непомерного выпячивания собственной значимости, нарочитого нежелания услышать другого.

Она никогда раньше не испытывала такой ненависти, и понимание этого разъедало ее мозг так, как ничто другое за всю ее жизнь.

Его улыбка, одними губами, была умышленно подстрекающей.

— Полагаю, что теперь вы отправитесь домой и дадите полный отчет вашему дядюшке относительно всего, что произошло между нами.

— Пересказ историй не является одним из моих увлечений.

— Нет? Что ж, время покажет. Все, что вы сообщите ему, вернется ко мне. Это неизбежно. Слухи у нас распространяются очень быстро.

Он сделал паузу, наблюдая, как непреклонно она сидела.

— Похоже, мои слова привели вас в ярость. — Она попыталась было ответить, но он остановил ее поднятой ладонью: — Не отрицайте. Это все написано на вашем лице. — Он откинулся назад, одной рукой небрежно обхватив сзади спинку стула. Эта поза беззаботности и безразличия демонстрировала каждым движением тела, что он полностью контролирует ситуацию. — Позвольте вас заверить, что новых членов штата обычно я не встречаю подобным образом. Могу также добавить, что в равной мере никогда не приглашаю молодых работников в свой кабинет, чтобы выказать им радушный прием. Вы — исключение, и по вполне понятной причине.

Делая последнюю попытку пробиться хоть к каким-то человеческим чувствам, которые у него все-таки должны были быть, она сказала:

— Мистер Хиндон, когда я узнала, что получила эту работу, то очень обрадовалась. Это было то, к чему я стремилась годы, и я начала работать здесь, полная решимости добиться успеха. Но, кажется, там, где дело касается вас, этого просто недостаточно, только потому что я — это я. — Она изо всех сил старалась говорить ровно, но голос повышался против ее желания и превратился уже в мольбу. — Будь у меня шанс, уверена, что смогла бы доказать даже вам, что могу добиться успеха в библиотечном деле, что обладаю требуемой сообразительностью и способностями для этой работы. — Кэролин встала, но он жестом велел ей снова сесть. По холоду в его глазах было понятно: ей не удалось вызвать в нем ни капли сочувствия.

— Мисс Лайл, — тихим голосом сказал Хиндон, передвигая массивное пресс-папье в самый центр стола, затем поднял взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. — Могу сказать еще об одном. У меня осталась козырная карта… — Девушка пристально смотрела на своего мучителя, вопрос в ее глазах сменился страхом, его улыбка предвкушала окончательную победу. — Во-первых, вы здесь пока всего лишь на шестимесячной стажировке, и я без труда смогу добиться вашего» увольнения в любой момент этого срока. Более того, я могу освободить вас от этой должности прямо сейчас. — Он продолжал смотреть ей в глаза. — В день вашего собеседования ваш дядюшка нарушил правила. Вы, возможно, помните, что в своей анкете должны были указать любого родственника, являющегося членом совета… — Кэролин кивнула, и он продолжал: — Поэтому, как ваш родственник, он не должен был ближе чем на милю приближаться к залу заседаний, не говоря уже о том, чтобы присутствовать на собеседовании как таковом.

— Но, — прошептала девушка, — он ведь не принимал участия в самом собеседовании.

— Может быть, и нет, но зато участвовал, причем вполне многословно, в обсуждении после всех собеседований и представил ваш случай в подавляюще убедительных фразах, в результате чего, как вы теперь знаете, члены этого комитета, за одним исключением, — снова ехидная улыбка, — приняли решение в вашу пользу. Значит, мне достаточно поднять трубку, — он протянул руку и опустил ее, словно издеваясь над ней, на телефонную трубку, — набрать номер некоего Альдермана Беттри, который, мягко выражаясь, смертельно ненавидит вашего дядюшку, сказать ему правду и, таким образом, окольными путями сделать ваше назначение недействительным и место — вакантным. В общем, приблизительно так. — Он выразительно щелкнул пальцами.

Затем откинулся на спинку кресла, сложил руки в ожидании ее реакции. Было похоже, что он наслаждается, видя ее замешательство, ее смятение и непрошеные слезы. Потом пододвинул к себе пачку бумаг и резким движением руки указал Кэролин на дверь.

Мысль, закравшаяся в голову этим утром, всплыла вновь: «Надо рассказать дяде». Но теперь она знала: если дело касается библиотеки, нельзя «рассказывать дяде»… никогда и ничего.

Притвориться перед бабушкой, что она очень довольна первым днем на новой работе, оказалось самым тяжелым из всего, что Кэролин когда-либо приходилось делать. Когда она посмотрела в вопрошающие бабушкины глаза, увидела тревогу и любовь на этом покрытом морщинами лице, то поняла: никогда не должна позволить закрасться даже частичке сомнения в том, что что-то не так.

Еще сложнее было уклоняться от испытующих вопросов дяди, когда вечером она позвонила ему, как он просил.

— Ну, — поинтересовался он с искренней заботой в голосе, — тебе нравится? Хорошо, что я дернул за все нужные веревочки и достал тебе эту должность? Ты как, перепутала все формуляры и выдала всем не те книги?

— Я… я еще не была в отделе абонемента, дядя. — Она отчаянно старалась говорить радостным голосом. — Я… чернорабочая.

— Что ты имеешь в виду? — резко спросил он.