Чтение онлайн

– Морин!…

Она остановилась, обернулась, и он побежал к ней. Фрэнсис успел увидеть, как она улыбнулась сквозь слезы и, не думая о том, что они стоят на улице, он ее обнял и поцеловал.

– Как вы думаете, где вы находитесь?

Они отпрянули друг от друга и увидели перед собой полицейского, который поначалу напомнил им небоскреб.

– А что, если я привлеку вас к ответу за нарушение правил в общественном месте?

Фрэнсис попытался начать переговоры:

– Сейчас я вам все объясню, сэр…

– По-моему, то, что я видел, не нуждается в объяснениях, молодой человек!

Как раз в этот момент представитель закона заметил полоски лейкопластыря, украшавшие лицо Морин и ее возлюбленного.

– Вы попали в аварию?

– Правильней сказать, мы едва в нее не попали… Я едва ее не потерял… Вы понимаете?…

– Да, конечно, было бы очень жаль!…

Ирландка разыграла из себя маленькую девочку.

– Благодарю вас, сэр…

– На этот раз, ладно,– прощаю… но постарайтесь больше не целоваться прямо на улице, хорошо?

Фрэнсис клятвенно пообещал этого не делать. Полисмен важно подкрутил усы.

– К сожалению, сегодняшней молодежи явно недостает манер предыдущих поколений…

В этот же день, около шестнадцати часов, телефонистка фирмы сообщила Фрэнсису, что с ним желает говорить некая мисс О'Миллой. Бессетт с такой горячностью приказал соединить, что телефонистка решила, что мисс О'Миллой была, по крайней мере, дражайшей тетушкой мистера Бессетта. С един-ственной целью удостовериться в этом, она подслушала их разговор и с первых же фраз поняла, что никогда еще племянник и тетка не пользовались в разговоре между собой столь нежным словарным запасом. Должно быть эта мисс О'Миллой была любовницей мистера Бессетта, к тому же очень нежной. Телефонистка не отключила свои наушники потому, что это было даже намного красивей, чем в книгах.

На том конце провода Фрэнсис был далеко не в восхищении от слов Морин. Она просила не заходить за ней вечером, поскольку собралась с Шоном в кино и решила, что лучше не раздражать старшего брата, в лице которого она надеялась обрести союзника. Фрэнсис ворчал, стонал, заставлял Морин клясться, что она любит только его одного (в этом месте телефонистка утерла глаза, поскольку любовь других всегда вызывала у нее слезы), что она никогда не любила никого другого, кроме него, что даже в кино она будет думать о своем будущем супруге. Он же, в свою очередь, отчитавшись перед Морин, собирался сразу же после ужина вернуться к себе, чтобы думать только о своей любимой. В этот момент мисс Торнбалл, телефонистка, не смогла сдержать рыданий, которые и услышал Фрэнсис. Зная о хроническом любопытстве телефонистки, он вежливо спросил:

– Вы случайно не подслушиваете наш разговор, мисс Торнбалл?

Застигнутая врасплох, она ответила как можно более уверенным тоном:

– О нет, мистер Бессетт, я бы никогда себе этого не позволила!

Фрэнсис не знал, что ему делать, поскольку он дал обещание Морин не заходить за ней, и одновременно ему хотелось где-то прогуляться. Остановившись на тротуаре Лорд Стрит, он рассматривал женщин, спешащих к своим мужьям или друзьям, которых Бессетт наделял своими собственными чертами. И во всех этих женщинах он видел свою Морин: любовь всегда укрепляет воображение. Мягкая погода звала на прогулку. Фрэнсис стал бесцельно бродить по Пэредиз Стрит. Оказавшись на Парк Лейн, он пошел дальше, и вскоре избранный им маршрут привел его к "Гербу Дублина". Ему показалось ненормальным, что будучи столь близко от Морин, он вернется домой, не повидав ее. В романтическом порыве он решил спрятаться, чтобы увидеть ее, когда они с Шоном будут выходить, и лишь после этого отправиться к себе. Ему казалось, что после этого он будет лучше спать. В возрасте Бессетта еще бывают такие странные мысли…

Ждал он довольно долго, но наконец сердце его учащенно забилось. Морин стояла на тротуаре и, видимо, ждала кого-то, кто запаздывал. Фрэнсис обрадовался, что случай привел его сюда, и он сможет спасти любимую в случае, если этот невежда Шон не прийдет… Думая так, Фрэнсис совсем расчувствовался, решив, что играет роль ангела-хранителя, роль в каком-то смысле неблагодарную, но… В этот момент Морин помахала рукой какому-то человеку, переходившему через улицу, и, когда он приблизился к ней, она пошла, не оборачиваясь, рядом с ним. Вдруг Бессетт понял, что это не Шон. Фигура незнакомца также не походила на фигуры Руэда и Лаэма. Скорей из любопытства, чем из-за беспокойства, он пошел за ними и увидел, как они сели в машину, которая сразу же тронулась с места. Машина Берта Лимсея! Фрэнсис так и застыл на месте с открытым ртом. Он запомнил номер уехавшего "Ягуара", и память подтвердила то, в чем он был уже уверен. Значит, Морин солгала ему! Горечь и непонимание ее поступка захлестнули его настолько, что он пошатнулся. Неужели Морин смогла увлечься Бертом? Он зашел в какой-то бар и один за другим выпил два виски. Это несколько привело его в чувство. Он позабыл о своем горе и стал думать только о мести. Теперь уже ничто не имело значения, кроме яростною желания раздавить Берта! Тем хуже для Клайва Лимсея! Тем хуже для всех! Он остановил такси и отправился на центральный пост полиции, где потребовал встречи с инспектором Хеслопом.

Полицейский молча слушал, как Бессетт перечислял аргументы, из-за которых он считал Берта Лимсея убийцей своих родителей, организатором похищения Гарри Осли, перевозчиком наркотиков. Завершил он свой рассказ на том, что видел, как он сажал в свою машину Морин О'Миллой, и сделал следующий вывод:

– Сердцем и разумом я чувствую, что Берт Лимсей – как раз тот, кого вы ищете, инспектор. Кстати, если вы возьмете Джонни, он наверняка назовет вам имя Берта либо как своего хозяина, либо, по крайней мере, покажет, что он – один из столпов торговли наркотиками…

Брайс Хеслоп ответил не сразу. Он набил трубку, закурил ее и лишь после этого сказал:

– Джонни ничего не скажет.

– Почему?

– Потому, что его больше нет в живых.

– Нет в живых?

– Речная полиция нашла его сегодня после обеда в Токсет Доке. От него избавились. Он, наверняка, стал мешать тем, кто его нанял…

Фрэнсис стукнул кулаком по столу.

– Как раз сегодня утром на совещании у Клайва Лимсея я рассказал, что Джонни забрал у меня четыреста фунтов и что номера банкнот известны полиции. А ведь Берт присутствовал на этом совещании… Думаю, все ясно?

Хеслоп вынул трубку изо рта и выпустил клуб дыма.

– Даже слишком, мистер Бессетт… слишком. Если мистер Лимсей действительно виновен, как вам кажется, почему он делает все, чтобы привлечь к себе внимание?

– Потому, что он считает себя вне всяких подозрений!

– Но ведь вы ему их высказали?

– Ом уверен, что никто не поверит моим словам… и, слушая вас, инспектор, я начинаю думать, что его уверенность не лишена оснований.

– Ладно, мистер Бессетт, не расстраивайтесь. Если Берт Лимсей действительно окажется виновным, гарантирую вам, что он будет повешен точно так же, как какой-то обыкновенный Смит или Тейлор. Но я хотел бы знать, что ваши подозрения по отношению к нему основываются на вашей уверенности в его виновности, а не на том, что вам кажется, будто он отбил у вас девушку, которая вам очень дорога?

– Кажется, отбил? Вот это да! Я же их видел!

– Возможно, тому есть какое-то объяснение?

– Хотелось бы его услышать!

– За этим, мистер Бессетт, вам следует обращаться не ко мне, а к мисс О'Миллой… Подождите возражать и, пожалуйста, выслушайте меня. Хоть мне, как полицейскому, часто приходится встречаться с людьми, в которых осталось мало человеческого, мой принцип все же основывается на доверии к людям. У человека с черной душой редко бывает светлое лицо. Мисс О'Миллой произвела на меня наилучшее впечатление, и я позволю себе сохранить его до того, как будет доказано обратное.

– Да уж, наилучшее!

– Я бы, все-таки, посоветовал вам подождать еще хотя бы сутки и лишь потом составить окончательное мнение.

– Я больше не хочу ее видеть!

– Не будьте ребенком, мистер Бессетт. Сведения о Берте Лимсее говорят о том, что если в делах он ни на что не годится, то в жизни он – отличный парень. Мы не нашли ни одной порочащей его связи.

– Короче говоря, вы считаете его невиновным?

– В деле об убийстве, мистер Лимсей, никто так быстро не выходит из круга моих подозрений. Мистер Лимсей будет оставаться объектом самого пристального наблюдения, и можете мне поверить: я его задержу при малейшем подозрительном шаге. Но если он невиновен, то вы, мистер Бессетт, сами находитесь в смертельной опасности. Смерть Джонни показывает, что пока, по непонятным для меня причинам, они избавляются от тех, кого вы способны опознать. Опасаюсь, как бы они не додумались, что проще убрать вас самого, а также мисс О'Миллой.