Чтение онлайн

Но в один прекрасный майский день нам захотелось просто пройтись по улицам Твери. Путь наш лежал через центр в сторону Парка Победы. Я никогда не забуду тот день. Казалось, что ничего не сможет испортить наш выходной, но оказалось, что может…

Я проклинаю тот день до сих пор и не понимаю, как мы могли не знать о том, что в центре проходит оппозиционный митинг.

Мы уже подходили к площади Славы, когда увидели сцену, где выступали люди. Первое, что пришло мне на ум: неужели у нас наконец-то начали проводить массовые культурные литературные собрания, где люди читают со сцены какие-то произведения. Я потащил свою жену в толпу, но только в тот момент, когда все в унисон начали скандировать: «Долой …». Мне стало ясно, что вряд ли нам удастся так легко отсюда выбраться. Здесь нам будет вынесен пожизненный приговор.

Ребята в форме сработали незамедлительно. Они оцепили тех людей, которые скандировали: «Долой», – и в их числе оказались мы. Первое, что я увидел: моя жена согнулась, ей прилетело в живот дубинкой, я бросился к этому «уроду в погонах» с криками: «Сука, не трогай её», – но было бесполезно. Мне ударили прямо в правую почку, потом повалили на землю, заломили руки и ударили чем-то твердым прорезиненным по голове. Первым делом я подумал, что это какая-нибудь гантеля, но потом понял, что это со страшной силы обрушилась на меня та дубинка, которая, возможно, как в следствие выяснится, убила и нашего будущего ребенка и нанесла тяжелые увечья моей жене.

У Бога в тот день был явно выходной, потому что объяснить то, что произошло тогда с нами – невозможно. Последнее, что я запомнил – это окровавленное лицо моей жены, которой нацепил наручники тот придурок и увёл. Его улыбка, его звериные глаза – он был похож на всё, что угодно, но не на человека. С какой радостью некоторые люди калечат других, более хрупких, более слабых. Это война не добра и зла, а война разума и силы. Пожалуй, что разум проиграл со счётом 3:0, не нанеся ни одного удара в створ.

Когда я очнулся, всё сразу встало на свои места, хотя как сказать встало? Я был скован, чувствовал засохшую кровь на своём виске. Наверное, здорово меня отделали эти ребята, а самое страшное, что я не мог пошевелиться. Наконец, когда разум и сознание через минут 20 вернулись ко мне, я понял, что на мне смирительная рубашка. Ни жены, ни свободы – лишь пустая тёмная комната, которая через призмы стёкол казалась ещё более пустой и расплывчатой. Кровать, которую можно использовать только для того, чтобы сваливать туда доски, туалет в углу, загаженный до стульчака, и эти бездушные стены, таящие в себе голоса той самой смерти и криков о помощи, которые раздавались из психиатрической больницы в одном из далёких сельских поселений под Тверью.

Я сразу понял, куда попал. В какой-то степени это можно назвать в своём роде каторгой, но только в наше «демократичное время». Отсюда даже молодые не всегда возвращаются. Здесь есть шанс только умереть быстро, если проглотить все лекарства, которые насильно в тебя забивают кувалдой, привязанной к рукам главного врача. Стало ясно, что шансов сбежать отсюда нет и надеяться нужно только на собственную адекватность и всё это только ради того, чтобы снова встретить свою жену.

Но где она?

Она была очень далеко, как выяснилось позже. Ей не повезло, ведь в ней была красота и сексуальность – именно то, что любят похотливые мужчины нашего времени.

Я пролежал там месяц и меня выпустили, потому что послушно глотал всю ту дрянь, которую впихивали в меня. Я даже не сопротивлялся, потому что знал от знакомых, что это за место и что шансы оттуда выбраться есть только при условии, если ты будешь вести себя достойно.

Перед выпиской у меня состоялась встреча с главврачом.

Я вошёл в его просторный кабинет. Сверху на стене висел портрет президента, стоял большущий стол из красного дерева, красивые сделанные на заказ стулья, ярко-красные шёлковые занавески прикрывали мужчину от солнца и лишь бросали еле заметные лучики на его стол.

– О, проходите, Марк. Добрый день. Как у Вас дела? – спросил он, отвлекаясь от документа, который врач усердно штудировал до моего прихода.

– Здравствуйте. Спасибо, неплохо. Вот, наконец-то выхожу на свободу, жду – не дождусь, когда вернусь на работу и встречу свою жену, – сказал я, стараясь верить в то, что говорю.

– Да, конечно, это похвально, но, Марк, присядьте, – он слегка нахмурил свои брови и встал. Подойдя к окну, он продолжил, – скажу честно: Вы – замечательный пациент, который не доставил нам хлопот. Надеюсь, что больше Вы не будете вести себя так агрессивно, как тогда на площади.

Чёртов ублюдок. Естественно, они сделают меня виноватым и мою жену, к которой, наверно, приставала половина их мерзкого отделения.

– Понимаете, Марк, вот в чём проблема. Да, Вы выходите. И хочу сделать ремарку – Вы здесь были на свободе. Это было Ваше добровольное решение. Есть все подтверждающие документы, что Вы легли самостоятельно в наш санаторий для выздоровления. Просто Вы не помните, но ничего страшного – это пройдёт. Амнезия – это симптом Вашей болезни.

Он налил себе стакан воды и предложил мне, я лишь мотнул головой, немного поклонившись за проявленную заботу.

– Вынужден Вам сообщить две неприятные новости. Первая – Вы не сможете больше работать на автомобильном заводе, потому что Вам пришлось пройти курс реабилитации, который, как сами понимаете, будет занесён в Ваше портфолио, но на этом жизнь не заканчивается – есть работы, на которые Вас, с удовольствием, примут. С Вашими опытом и знаниями я уверен, что появится такая возможность.

«Уборщиком», – подумал я.

– Ещё одна неприятная новость: к сожалению, вынужден Вам сообщить, что Ваша жена скончалась вчера ночью. У неё были огромные проблемы с головой. Когда она к нам поступила, мы уже были не в силах что-либо сделать. Мы старались и надеялись, что Вам удастся встретиться до её кончины, но не получилось.

Я уже ничего после этой фразы не слышал. Это было ожидаемо, что они разрушат мою жизнь, что мне не дадут спокойно провести время со своей второй половинкой и снова вернуться к тому размеренному ритму, что сопровождал меня всё время до того злосчастного воскресенья. В моих ушах звенел этот милый тихий голос врача о том, что они не могут отдать тело, так как им нужно провести обследование, а затем посоветовал, чтобы её тело было отдано земле в цинковом гробу, так как её душа была грешна. Она, скорее всего, на своей работе официантки употребляла много спиртного и страдала различными галлюцинациями, а я их не замечал, так как сам нуждался в лечении.

«Как же всё глупо складывается, – подумал я.– О ни все ответят за смерть жены. Эта улыбающаяся рожа того самого убийцы будет растерзана, никто не останется безнаказанным. Это я обещаю».

– Марк, извините за столь грустную новость, тем более Вы только-только пошли на поправку, но я не мог этого не сделать, так как Вам очень симпатизирую.

– Спасибо, доктор, этого стоило ожидать, – сказал я твёрдо, сжав все силы в кулак. Встав со стула, я пожал руку и сказал. – До скорой встречи.