Чтение онлайн

— Я позабочусь о тебе. — Зак сказал это с явным трудом, он стоял на каких-то вялых ногах, с вялыми, скомканными мыслями.

— Я знаю. С тобой я в полной безопасности, — добавила Шиара, зная, что этот вопрос Зака особенно беспокоит. Он хочет и любит ее, но хочет ли он ребенка?

— Ты выйдешь за меня замуж?

— Да. — Как-то уж очень заторможенным и не очень счастливым он выглядел. Как бы ему объяснить, что если он не хочет, она его не принуждает…

Все бы хорошо, но вот только огромный ардорец зеленел на глазах. И напоминал свеже-скошенную, чуть увядшую траву на луге.

— Зак… ты правда хочешь иметь малыша? Слушай, ты не обязан на мне жениться только из-за ребенка, если ты его не хочешь…

— Где Владыка? Поженимся сегодня же вечером, ах, уже вечер, ночью. — Схватил ее, поднял на руки. — Тебе нельзя нагружаться слишком сильно…

— Подожди, ходить мне можно…

— Не хочу рисковать. — Он вдруг встал как вкопанный. Поставил ее на ноги, отступил на шаг. В его черных глазах мелькнуло подозрение.

— Ты-то сама хочешь моего ребенка? От меня? Такого урода?

— Великая Создательница… Конечно да…Только если ты против, я уйду, я сама рожу… Хотя я уверена, что ты будешь прекрасным отцом.

— Я…Буду…Отцом…

И тут-то наконец Зак закатил глаза и потерял сознание…

Зак

Открыв глаза, я первым делом увидел Шиару. Ее лицо светилось любовью. Вокруг столпились друзья, но я смотрел лишь на нее одну.

— Привет, — мягко сказала она.

Я поднял руку и прикоснулся к ее лицу. — “Только бы не заплакать. Только бы не…” — Я почувствовав, как из глаз хлынули слезы. Я разрыдался, как сопливый идиот. На глазах у всех. Я плакал, как девчонка, смущенный своей слабостью, но ничего не мог с собой поделать. Шиара гладила меня по голове, по лицу:

— Поплачь, поплачь Зак…

Она обняла меня и сильнее прижалась ко мне, это ощущалась так, словно она насквозь прожгла мое заледеневшее сердце и поселилась там, растопив мою душу своим теплом, когда я сделал первый честный глубокий вдох за несколько лет.

Рем опустился рядом с нами на колени. Владыка счастливо улыбается:

— Мы все сбежались на грохот, решив, что на нас напали или Госпожа опять балуется, а тут ты лежишь… Поздравляю!

Мира

Пролетел над нашими головами теплый и ясный август, подлетел сентябрь — погода все еще оставалась летней. Но в конце месяца начались дожди, над предгорьями непрерывно висели низкие тучи, с деревьев капало, задули резкие ветры.

Практически все многочисленное население ардорского поселения занято заготовлением продовольствия. Женщины и дети собирали лесные ягоды, грибы, орехи, в заброшенных садах находили фрукты и овощи. Собирали урожай с полей, покинутых креландцами. Мужчины охотились, удили рыбу. Другая, многочисленная часть ардорцев, отыскивала разбросанные по всему предгорию мины и смертельные ловушки. После продолжительных совещаний ардорцы решили, что им не хватит технических знаний, чтобы деактивировать их, поэтому пришли к решению, что их будут просто элементарно взрывать.

Многочисленная объединенная ардорская армия во главе с Николасом ушла к Осгилиану уже больше, чем две недели назад.

Каждый день я докладываю взволнованным друзьям, что ардорцы идут, Владыка жив-здоров, не волнуется. Сердце Рема стучит уверенно. Идут… На двенадцатый день их пути я поняла, что Рем начал чувствовать легкую боль из-за удаления от Госпожи на огромное расстояние. Идет… боль нарастает, но пока терпимо…Идет… не очень терпимо…

Великие Создатели! Как бы мне хотелось, чтобы закончилась эта война и страдания, чтобы кончились наконец все эти волнения и муж принадлежал только мне. Тогда я спрятала бы голову у него на груди, припала бы к нему, как к живительному источнику, впитала бы в себя хоть долю его огромной силы и вновь обрела бы покой. Ибо я знала, что Рем спокоен и тверд. Казалось, он не ведал, что такое страх. Он не испытал его, даже взглянув в лицо смерти, даже когда шел на пытки. Он знал, что будущее не обещает ему и его народу легкой жизни, и делал все зависящее от него, чтобы предотвратить грядущие опасности. Меня же лихорадило от ужаса, во мне все было напряжено: страх, тревога, надежда, сменяя друг друга, налетали на меня, как порывы капризного ветра.

Беременность моя протекает тяжело. Ричард, оставленный взволнованным Ремом при мне, каждый день осматривает меня, тяжело вздыхает.

— Я справлюсь, Ричард, я сильная…

Действительно, теперь меня почти совсем не тошнило, хотя изматывающие приступы дурноты и слабости охватывают порой в самый неподходящий момент. К тому же я вдруг обнаружила, что совершенно не в силах выносить запах жареных грибов и лука, а потому это пользующееся такой популярностью у ардорцев блюдо готовить отныне было абсолютно запрещено, ибо его всепроникающий аромат распространялся с кухни по всей пещере, готовый, словно дух или привидение, ворваться ко мне в комнату, стоило только отворить дверь. Тогда я хваталась за живот и меня выворачивало наизнанку. Но в остальном — какой усталой я себя чувствую! Порой я ощущаю себя по-детски беспомощной. И разум, и сердце приходят в смятение, чувствительность обостряется, смех часто обрывается слезами, одного слова бывает достаточно, чтобы вывести меня из себя или привести в восторг, меня охватывают приступы неуверенности в себе, мною овладевает растерянность, и эта тоска, которая вдруг рождается в душе и постепенно заполняет все мое существо, заволакивает, подобно тучам, собравшимся сейчас над долиной и, коварно расползаясь, затягивавшим ясное небо.

Я усмехнулась, вспоминая, что впервые я почувствовала ЭТО на следующее утро после свадьбы Зака и Шиары, когда, проснувшись, смотрела, как одевается Рем на свое очередное совершенно последнее совещание. Рем знал, что я себя чувствовала несколько уставшей. Он наклонился ко мне, нежно поцеловал в лоб, в губы, поднес мою руку к губам и поцеловал на прощание пальцы, он бросил взгляд через плечо и с облегчением заметил, что я хорошо выглядела. Цвет лица был здоровым, а глаза — ясными.

— Поспи еще, любимая;

И вдруг легкое трепетание внутри — совершенно новое и одновременно как будто знакомое ощущение. Рем уже стоял ко мне спиной, собираясь покинуть комнату, но почувствовав это одновременно со мной, замер. Медленно обернулся ко мне, шокированно распахнув глаза:

— Это, это…? Что? Та-а-м?

Рем упал на колени около кровати. Замер…Я лежала совершенно неподвижно, надеясь, что это придет снова. И оно пришло: на этот раз целая серия легких быстрых толчков, напомнивших мне почему-то лопанье пузырьков газа.

— Привет маленький монстрик, — тихо сказала я и снова ощутила под рукой легкое трепетание крыльев бабочки.

Мой муж совершенно забыл, что он куда-то собирался, от восторга, шока и счастья он совершенно потерялся, не справляясь с потоком эмоций, обрушившихся на него и на меня. Мы что-то шептали друг другу, я плакала, Рем держал в ладонях мое лицо и целовал, и целовал…

— Я тебе поклоняюсь, любовь моя! — Наконец смог он сформулировать свои эмоции. Его глаза сияли восторгом и любовью и на какое-то мгновение страх перед будущим и все кошмары прошлого улетучились. Остались мы — счастливые родители…Мы, забыв обо всем еще долго сидели, обнявшись. В этом первом движении нашего ребенка было нечто очень личное, только наше, интимное, словно некий секрет, который мы должны были разделить со своим ребенком, знак, который он подал нам, объявляя о своем существовании. Это знание, эта тайна связывали нас, как общая кровь, бежавшая по нашим жилам…

Я знаю как сильно он переживает за мое самочувствие, мы не говорим об этом, но иногда Рем не справляется с барьерами и его тревога прорывает его железный контроль. Несколько дней назад я слышала его беседу с Ричардом о моем состоянии:

— Последнее, что ей сейчас нужно, чтобы я сломался прямо перед ней, или еще хуже, начал орать, потому что напуган до смерти и не понимаю что делаю. — Помолчал, — Насколько все плохо?

В ответ глухой шепот целителя. Я знаю, что Ричард говорит — слаба, плохо набирает вес, постельный режим…