Чтение онлайн

– Не будь кретином.

Хотя он понимал, что его тон прозвучал слишком грубо даже для их обычной перепалки, он не извинился. Он не знал почему, но от одной мысли о том, что кто-то ошивается вокруг Хоуп только из-за ее ноги, у него мурашки побежали по коже. И ему захотелось ударить эту чертову тварь.

Как только принесли бутылку коньяка, Эзра в напряженном молчании налил им обоим.

– Скажи мне, что ты не обиделся, – попросил тот. Кайден молча покачал головой, не поднимая глаз: – Лжец. В любом случае извини. Иногда я забываю, что в глубине души ты гораздо благороднее меня! – Его друг попытался скрыть неловкую улыбку за кашлем. – Да ладно тебе, почему тебя вдруг так заинтересовали виконт и его дочь? Да, она миловидна, но далеко не так уж красива. А ее отец и того меньше. – Кайден проигнорировал его циничный тон. – Так ты всерьез решил сыграть роль прекрасного принца в голубых доспехах, спасающего разорившуюся семью? – Он нахмурился, услышав в ответ молчание. – Ну же, сколько мне еще тебя умолять, выкладывай все как на духу: о чем ты думаешь?

– Ни о чем.

– Клянусь, когда ты так упрямишься, ты сводишь меня с…

– Я ухожу. – Кайден поднял бокал, чтобы поднять тост за друга, и снова осушил его одним глотком. Опустив бокал и встав из-за стола, он сказал уже более мягким тоном:

– Как бы мне ни хотелось, но я не хочу, я не могу напиваться с тобой каждую ночь, Эзра. Некоторым из нас приходится вставать рано, чтобы поддержать империю.

– Пожалуйста, не надо патриотизма, а то у меня будет еще более сильное похмелье.

Они понимающе улыбнулись друг другу, и Кайден, прощаясь, радушно прикоснулся к шляпе.

Прежде чем выйти через дверь в салон, он оглянулся через плечо на игровой стол в задней части зала. Виконт Лоури все еще смеялся, несмотря на ничтожно малое количество фишек, сваленных рядом с его картами.

Глэдис удивленно хлопала ресницами, разглядывая огромный сундук вещей в вестибюле.

– Откуда это все, мисс?

– Мне одолжили на время, – ответила ей Хоуп, хотя Эвелин тысячу раз сказала ей, что это был подарок. – Роберт на кухне? Мне нужна помощь паренька, чтобы поднять это все к себе в комнату.

– Да уж, выглядит тяжелым, – заметила Глэдис. – Не напрягайтесь. Позвольте, я найду также своего мужа – вдвоем они вмиг все отнесут. – Женщина опустила взгляд. – А что это за чудной зонтик такой? Откуда вы такой достали?

– Он уникальный.

Только когда старушка отвернулась, она нажала кнопку на серебряной рукоятке, чтобы превратить зонт обратно в трость. Затем она последовала за двумя мужчинами и экономкой наверх, все еще находясь под впечатлением недавних событий, отголоски которых вибрировали у нее в животе.

Оставшись одна, она опустилась на колени и открыла сундук. Вытащив первое платье – светло-голубое, с белой кружевной отделкой, – она провела по нему рукой и поднесла к носу с закрытыми глазами. Оно пахло чистотой. Новыми начинаниями.

Когда она вновь открыла глаза, у нее сердце ушло в пятки. Из дверного проема за ней с бесстрастным выражением лица наблюдала Беатрис Мод.

– Что это?

– Эвелин Буланже одолжила мне немного одежды, чтобы… – Она сделал паузу. По правде говоря, ее мать, похоже, не слишком заботилась о причинах, сосредоточив свой взгляд на блеске жемчуга и атласа, сверкающего из сундука. – Чтобы у меня было больше шансов выйти замуж.

– Неужели ты думаешь, что, надев чужую благотворительность, найдешь себе мужа, милое дитя? – Она насмешливо фыркнула. – Ты лишь слегка прикроешь то, что и так всем известно.

Хоуп прижала платье к груди.

– Возможно. Но я никогда не носила ничего подобного, поэтому не знаю, что произойдет, если начну сейчас.

– Я тронута твоими надеждами… Хотя я бы предпочла, чтобы они были более реалистичными.

– Что вы имеете в виду?

– Разве твоя комната не кажется тебе… светлее? Хоуп сжала челюсти и огляделась. На одной из прикроватных тумбочек стояла ваза с цветами. Все они были красными. Здесь были розы, спрекелия, лилии, но особенно ярко выделялась одна огромная фиолетовая гардения по центру.

Смысл букета был понятен любому, кто знал этот таинственный язык аристократии: он говорил о страстной тайной любви. Было так же очевидно, что речь идет о любви вне брака.

Это было предложение мужчины женщине стать его любовницей.

Она непонимающе повернулась к матери.

– От кого они?

– Твои. – Мелкими, короткими шажками она приблизилась к дочери, пока не оказалась прямо перед ней. – От поклонника.

Сначала ее сердце бешено заколотилось, но потом она поняла, что эти цветы никак не могут быть от Него. Она мысленно рассмеялась над своей нелепой фантазией. «Не могу представить, чтобы мистер Даггер отправился в цветочный магазин, даже пьяный».

– Не знаю, кто бы мог…

– У меня есть догадки, – оборвала ее виконтесса. Затем она наклонилась и взяла платье из ее рук. Хоуп даже не пыталась воспротивиться, отпустив платье, как только мать слегка потянула за него. – Да уж, у этого довольно глубокое декольте. В конце концов, возможно, оно и правда пригодится для следующего бала, чтобы получить что-то большее, чем цветы…

Хоуп пробил озноб. Она вскочила на ноги и, ковыляя, подошла к прикроватной тумбочке. Среди красных лепестков лежала маленькая записка.

– «Дорогая, вы были восхитительны на балу, – начала зачитывать она вслух, – если в следующий раз вы не будете столь заняты, я надеюсь, что смогу рассчитывать на танец. В бальном зале… или вне него. С». – Все с тем же выражением удивления и отвращения на лице Хоуп повернулась к матери. – «С»? Кто бы это мог быть?

– О, кто знает! – Она загадочно улыбнулась. – Похоже, твой поклонник пока предпочитает оставаться неизвестным, но я уверена, что на следующем балу сезона он рискнет предложить что-то, что принесет пользу всем нам. – Ее дочь сглотнула слюну. – А если у тебя ничего не получится, мы всегда сможем продать несколько из этих платьев. – Беатрис принялась рыться в сундуке. – Тебе все равно ни к чему столько одежды, у тебя ведь даже шкафа нет в ком…

Настолько быстро, насколько ей позволяла нога, Хоуп подошла к матери и отобрала у нее голубое платье. Затем она с силой захлопнула крышку сундука, едва не прищемив пальцы Беатрис.

– Ты что творишь?!

– Я не собираюсь продавать ничего из содержимого этого сундука, – произнесла она упавшим голосом. – Если вы попытаетесь это сделать, я все тут же верну. Или уж лучше сожгу их для обогрева.

«Клянусь, что я скорее сожгу их, чем позволю лорду Лоури проиграть их за карточным столом».

Виконтесса сузила глаза и фыркнула, поглаживая свои руки.

– Дитя мое, да ты сошла с ума, – сказала она спустя несколько секунд. – Не волнуйся, я их не трону. Боже упаси! В конце концов, они принадлежали женщине низкого происхождения. В них нет ни грамма положенной элегантности.

– Значит, они идеально подходят мне.

Беатрис изогнула бровь, затем встала с пола и направилась к двери.

– Знаешь, Хоуп? Ты не единственная, кто любит помечтать. У меня тоже есть надежды. И самые большие из них не имеют к тебе никакого отношения.