Чтение онлайн

– Маку со мной непросто – я не позволяю ему прибираться, – пояснил Алек. – Так что ему приходится довольствоваться только уходом за моим гардеробом.

– Ты жил в этой же комнате, когда был ребенком? – поинтересовалась Мэри.

– Да. И я вернулся сюда снова, когда отношения с Эдит стали невыносимыми. Она тоже переехала в другую комнату. Бог свидетель – этот дом настолько велик, что в нем хватит места дюжине несчастливых семейных пар. Тут есть и музыкальные салоны. Гостевая комната, в которой раньше жил мой брат Эван. Теперь он поселился в доме вдовы, расположенном в моем поместье.

Мэри представила, как двое мальчишек бегают по дому, хлопая дверьми, смеясь и все время проказничая.

– А твой второй брат? – спросила она.

– Ник? Мы никогда не разрешали ему приходить сюда из детской, так что он решил показать нам нос и развлекаться там, наверху. Он говорил, что там хороший свет для рисования. Но как только я женился, он уехал отсюда. Я беспокоюсь за него.

– Тебе надо уговорить его вернуться домой. Хотя бы в Лондон, – посоветовала Мэри.

– Думаешь, я не пытался сделать это?

– Ему нужен какой-то стимул. Предоставь это… агентству «Ивенсон эдженси». Тетя Мим придумает что-нибудь, что заставит его вернуться.

Алек рассмеялся:

– И чего это будет мне стоить?

– Ни единого пенни, – заверила его Мэри. – Я сделаю… Точнее, мы сделаем это в знак любезности. В конце концов ты же скоро окажешь мне любезность, не так ли?

– Не так уж скоро, – пробормотал Алек, подхватывая Мэри на руки. Мэри прекрасно видела стоящую рядом кровать и чувствовала нарастающий жар в теле Алека. От него пахло кожей, лошадью и по€том, что должно было бы отталкивать ее, но этого не произошло. Как губы человека могут быть одновременно мягкими и твердыми, дразнящими и уверенными? Мэри забыла о том, что обманула доверие Алека тем, что рылась в его вещах, забыла, что понедельник настанет только завтра. Она хотела его – без этих многочисленных слоев одежды и тайн между ними. Мэри встала на цыпочки, чтобы обвить шею Алека руками, и чувствовала, что ее колени подгибаются от каждого прикосновения его языка.

Она уже была готова соскользнуть на пол, но тут Алек прервал поцелуй и потерся носом о мочку ее уха.

– Я не хочу ждать, Мэри, – сказал Алек, вопросительно глядя ей в лицо. Мэри смыла с себя грязь, но была уверена, что Алек не стал бы возражать, если бы она извалялась в грязи, как Беовульф. Желание испепеляло их обоих, с каждой минутой становясь все более настойчивым. Алек хотел уехать из Рейнберн-Корта, спрятаться – на случай, если Бауэр все еще намерен отплатить ему.

– Но еще… еще день, – сбивчиво проговорила Мэри.

– Тем больше причин сделать это прямо сейчас, – заявил Алек. – Я хочу увидеть, что прячется под этим высоким воротничком и тугим корсетом.

– Не знаю, готова ли я.

Мэри думала об ароматной ванне и волосах, расчесанных сотней взмахов щетки, но Алек ее не понял.

– Разумеется, – кивнул он. – Я полный идиот. Я же обещал дать тебе время на то, чтобы прийти в себя после вчерашнего инцидента.

Мэри приложила палец к губам.

– Дело не в этом, – сказала она. – Я хотела надеть свою лучшую ночную рубашку. Почистить зубы. – Господи, она же утром ела маринованный лук – как он целовал ее?

– Малышка моя… Да ты хороша такая, какая есть! – Подойдя к двери, Алек запер ее на замок. – Сторожка у ворот будет готова еще не скоро, а утром я сделаю еще одну попытку съездить в Питкарран. Давай воспользуемся теми часами, которые у нас есть.

Алек посмотрел на Мэри с такой надеждой во взоре, что она просто не смогла сказать: «Нет».

Алек не знал, почему для него так важно уложить Мэри в кровать, на которой он спал мальчиком. Сентиментальность и такое нетерпение совсем не в его духе. Богу известно, что в юности он нередко представлял себе темными ночами женщину, которая лежит с ним в этой постели, держа в руках его плоть, однако, надеялся Алек, он уже перерос подобные мечтания.

Мэри рассчитывает, что он научит ее искусству любви, – она зависит от его предполагаемых умений и опыта. Она доверяет ему. Алек не привык к подобной неуместной чести. Ему хотелось как-нибудь невнятно рассказать о своих неудачах, а затем задрать ее юбку, как мечтал тот мальчик, каким он был когда-то.

Тонкость, напомнил себе Алек. Обольщение. Она невинна, несмотря на их короткие чувственные встречи в последние дни. Он сомневался, что до прошлой ночи хоть один мужчина видел ее обнаженной, кроме доктора, который помог ей появиться на свет.

Сам Алек видел только небольшие кусочки ее надушенной белой кожи, но уже знал, какова она на вкус, чувствовал, какое у нее хрупкое тело, когда он обнимал ее, видел, как трепещут ее рыжеватые ресницы, когда он ее целует. Алеку хотелось развернуть ее, как подарок, и это помогло бы уменьшить чувство напряжения, сковывавшее его последние месяцы. Он очертя голову бросился в легкомысленную театральную толпу, но актрисы были не единственными, кто притворялся в той игре.

Неуклюжие пальцы Алека ухватили прикрытый одеждой крючок. Дьявольски трудно было вытащить его из петельки, а ведь оставалось еще с полдюжины крючков, прежде чем он доберется только до маленькой перламутровой пуговки. Мэри стояла, затаив дыхание, пока Алек позади нее возился с застежками на ее платье. Как только она умудрилась одеться утром без помощи горничной? Его Мэри Арден на все руки мастерица.

Наконец платье упало ей на бедра, и Алек бережно повернул ее к себе лицом. Должно быть, она застегнула свой корсет спереди – снова эти чертовы крючки! – и он с еще большим трудом расстегнул их. Пальцы Алека предательски дрожали, пока он продвигался вперед дюйм за дюймом. На Мэри была кружевная сорочка, казавшаяся более белой на ее кремово-золотистой коже. На ее ключице и одном плече темнела россыпь крохотных веснушек, и Алек наклонился, чтобы поцеловать их.

Пошарив рукой за спиной, Мэри потянула за поясок. Батистовое платье упало на пол, и она задрожала, оставшись только в нижней юбке и белье.

– Тебе холодно? – спросил Алек.

– Я просто нервничаю, – ответила Мэри. – А вот на вас что-то слишком много одежды, милорд.

Алеку очень хотелось, чтобы ее руки сделали с его одеждой то же, что он и его руки только что сделали с ее платьем, но он слишком многого хочет.

– Ложись в постель, милая.

– В туфлях? – дерзко спросила она.

– Сядь! – приказал Алек.

Мэри шагнула к кровати и уселась, сложив руки на коленях, как примерная ученица. Алек в мгновение ока оказался на коленях и сорвал с нее лайковые ботиночки. Чулок зацепился за его грубую руку, когда он высвобождал его из подвязки.

Черт! Он груб даже тогда, когда пытается быть нежным. Алек скатал шелковый чулок вниз, задевая руками нежный золотистый пушок. Мэри замерла, его накрыло облако ее женского аромата. Он был так близко к ней – почему бы и нет? На главное событие у них еще будет время, а пока им предстоит несколько приятных минут.

Уложив Мэри на край кровати, Алек стал продвигаться вверх от ее изящных пальчиков к бедрам, осыпая мелкими поцелуями ее ароматную кожу. Догадавшись, что ему нужно, она раскрылась перед ним.