Чтение онлайн

— А поцеловать в путь?

— Только тапочком, только тапочками!

— Наташ, — Женька, под звуки играющего в магазине радио, исполняющего композицию „Ах, какая женщина“, поднялся и зашел к Наташе в кабинку, взял ее за талию и нежным тоном произнес: — Знаешь, что мне больше всего хочется? Туся насколько растаяла от близости с этим парнем, что потеряла дар речи и просто выкатив глаза смотрела на него пухлые, большие губи.

— Я хочу… — он провел по ее шеи руками, скрепляя на затылке в замок, — Хочу, чтобы… Он приблизился еще больше и коснулся жадно губами ее губ. Юрьева этого только и ждала. Нет, слово „ждала“ не передаст и половины той надежды, это был ее триумф, по крайней мере, она это так назвала Алисе, когда описывала этот момент. В ответ, вместо ожидаемого горячего поцелуя, которому должна была покориться по плану бородатого черноволосая, Наташка просто подула со всей силы, так, что щеки Птички раздулись, как шарики.

— Лети, Птичка, лети! — быстро отстраняясь от раздутых щек, выговорила Туся.

— Тебе хана! — сдув щеки назад, прокричал Женька, вслед убегающей спутнице, столь опустившего его настроение ниже плинтуса. Про себя он отмечал, что она ему нравится своей дерзостью, дикостью и детством, но она его первая со всех знакомых могла вывести с себя одним лишь взглядом с-под бровей. Женька достал назад свой телефон и набрал номер друга:

— Соскучился? — ответил мужской голос на той стороне провода, с очень тяжелым дыханием.

— Прекрати свои приступы нежности! Фу!

— Утютюттю! — засюсюкались в ответ.

— Значит так, ты сделал, что хотел? Я могу избавиться от этой девушки?

— Я думал, она тебе нравится!

— Она меня бесит! Бесит!

— От ненависти к любви один шаг…Хм… — и голос в трубке шепотом произнес, — Милен, ты мож мне подать мою футболку?

— Ты что с Миленой?

— С какой?

— Ладно, забудь. Сегодня в восемь вечера в „Тунисе“, только не перепутай.

— Ты говоришь в Тунисе быть восьмого?

— Иди ты… — в шутку послал друга Жека, отключая телефон. Оплатив все по счетам новый почти бойфренд направился вниз, рассчитав в голове, что никуда Наташка от него не денется, ибо у нее нет денег на транспорт с собой.

— Мне нужен маникюр и педикюр!

— Хорошо, поехали в салон?

— Нет, только к Гальке. — сложив руки перед собой требовала Наташка.

— Какой Гальке?

— Моему мастеру.

— Зачем нам ехать через город к твоему мастеру, если мы можем зайти в ближайший салон и одеть тебя, как куколку? И кто там говорил про женскую логику?

— Ты не понимаешь!

— Конечно, не понимаю!

— Галька — это бывшая моего бывшего и ко всему еще была первая красотка в моей школе. Вечно мне приходилось ее попускать. Когда она делает педикюр, я то и дело себе повторяю: „Твое место у моих ног“.

Это как к психотерапевту сходить!

— Как у вас, у баб, все сложно! Может ты сегодня морально поунижаешь другого мастера? Я к Маргошеному затолкаю тебя и уверяю — лучшего нету в округе, судя по цене, уж точно!

— Или Галька, или сам иди на прием!

— Галька? Так Галька! Но это будет минут одно твое желание!

— Сука Галька…кикимора рогатая, — заныла Наташка из-за поставленного ей ультиматума.

— Отлично! — вынес вердикт Хоттаб, вдыхая прокуренный воздух улицы, — Едь к Гальченку! Я тебя оттуда заберу…

— А ты со мной не поедешь?

— Мне нужно уехать по делам. — он посмотрел на ролекс, отметив про себя, что на все про все осталось два часа.

— Каким таким грудастым делам?

— Ревнуешь?

— Еще чего! — быстро заверила Юрьева Птичку, почесывая ему за ухом ногтями.

— А надо! — уловив укоризненный глаз, бородатый незаметно ехидно улыбнулся и продолжил, как ни в чем не бывало: — Машину и шофера нужно взять плюс переодеться. Позвони мне, когда освободишься.

— Я тебя ненавижу! — громко, на всю улицу заявила она, усаживаясь снова в очередное такси, пока он оплачивал ее проезд.

— Я рад, что это взаимно! Пончик, не вредничай!

— Валим! — скомандовала Наташка водителю, после назвав адрес той самой Гальки, больше известной, как Сванцева. Сколько длился сеанс психотерапии, точнее маникюра, ни кто и не понял, но когда в забитый глубинкой салон зашел импозантный парень в серых брюках, подвязанных ремнем с золотой застежкой и фиолетовой рубашкой с запонками, все находящиеся девушки внутри устроили перестрелку и не простую, а глазную перестрелку. Кто как умел, так и пытался привлечь к себе внимания, столько милого и богатого парня: одна уронила на пол ножницы и медленно поднимала, еще две, если б имели глаза лазеры, пропалили б насквозь его, а та самая Галька даже вместо ногтя Наташи накрасила свой. Одна только Юрьева закатила глаза и нервно перебирала пальцами в сушилке.

— Милая, — Женька подошел к ней, наклонился и поцеловал ее в щеку,

— Не гоже, моей будущей супруге, делать маникюр в таком не благополучном районе. Наташка подавилась слюней от неожиданности, боковым зрением наблюдая за выходками свалившегося на голову человека-головной боли.

Хотя, кто кому еще с неба свалился на руки — спорный вопрос.

— Отойди от меня на два метра! — прошептала Наташа, когда Женькины руки уже обнимали ее за плечи.

— Любимая, — Хоттаб наслаждался каждой минутой представления, — Нам пора, мы опаздываем на помолвку. Наташка осмотрела свои руки с пристальной внимательностью, морщась от запахов лака для волос витающего в пространстве.

— Иди в машину, там наш водитель возле входа тебя проводит, а мне пока нужно оплатить.

— Хорошо, — еще не понимая поведения Женьки, подыграла Наташа, уходя к выходу.

— Гальченок, — обратился к белобрысой, круглолицей, лупатой девушке он, протягивая сто баксовую купюру, — Сдачи не нужно.

— Она ваша невеста? — писклявым голосом, не веря своим глазам спросила Галька.

— Она моя жизнь. Что б я без нее делал? — ответил Женька, уходя прочь, однако, про себя знал ответ, чтоб он делал без этой девушки и этот вариант ему нравился больше, чем предстоящий вечер в кругу с ненавидящей его девушкой.

— Извините, — догнала его Галя у двери, заламывая пальцы, — Если у Вас появится свободный вечер — Вы б могли мне дать знать? Я б составила компанию.

— Простите, Галина, но я, как порядочный мужчина, вынужден отказаться. Знаете, Наташа — то, что мне нужно. — и он закрыл двери перед ее носом, спехом побежал в машину, где „супруга“ уже успела переодеться в платье.

— Что это было? — восклицательным тоном протянула Туся каждую букву, — Что за спектакль?

— Это не спектакль! — хихикнул Женька, потирая руку об руку, — Это ушло твое второе желание!

— Ты что сбрендил? Я тебя об этом просила? — она толкнула его в бок во всей силой, но Птичка и не шелохнулся, — Отвечай: я тебя просила выпендриваться там?

— Прямо — нет, а вот косвенно — да! Теперь твоя Галька себе локти целует от зависти! Ай, какой я молодец! Ай, да я! Да? Дааааа!!!! — восторженно, самодовольно закричал на весь салон машины Женька.

— Ай, да… ты колибри волосатое, лилипут бородатый, глист банный!

Да я тебе щас… — и она замолчала, выглянув в открытое окно, где Галька провожала их машину слезным, ненастным взглядом. — Хотя, ради этой придурковатой — двух желаний не жалко. Тем более у меня есть еще одно! Кто бы мог подумать, что двое, в душе не признающих, что влюбленных вдруг друга, на яву — ненавидящих один одного через сорок минут подъедут к входу и будут изображать влюбленных так естественно, что сами поверят. Серый Порш, особо не выделяющийся с толпы приехавших на этот вечер машин возле ресторана, припарковался в центре. Птичка, дождавшись пока водитель откроет дверцу с его стороны, элегантно вышел на улицу, поправляя бабочку, и направился протянуть руку своей даме.