Чтение онлайн

— Берите свое золото, — прозвучал тот самый голос, который выдернул ее из небытия. Но сейчас этот голос был жестким и гневным. Неужели она опять сделала что–то не так? — Но убирайтесь отсюда, пока я не сделал ничего такого, о чем потом буду жалеть.

Дверь захлопнулась. Боль пронзила голову Ангелочка, и она застонала. До ее слуха по–прежнему доносились голоса двух мужчин. Один из них сказал: — Прежде чем мы вместе уедем, я хочу жениться на тебе.

Жениться на ней? Она усмехнулась.

Кто–то взял ее за руку. Сначала она подумала, что это Лаки, но рука той была мягкой и маленькой. Эта же была жесткая и большая, вся в мозолях.

— Просто скажи «да».

Она согласится сочетаться браком с самим сатаной, если это поможет ей выбраться из «Дворца».

— Почему бы и нет? — сказала она.

Она плыла в море боли и тихих голосов. Комната было полна голосов. Здесь были Лаки, и Док, и кто–то другой, чей голос казался таким знакомым, но она никак не могла его вспомнить. Она почувствовала, как кто–то надевает кольцо ей на палец. Затем ей аккуратно подняли голову и дали выпить чего–то горького.

Лаки взяла ее за руку. — Они устраивают его повозку, чтобы вы могли ехать домой. Они тебе дали лекарство, и ты теперь проспишь всю дорогу. Ничего чувствовать не будешь. — Она ощутила, как Лаки прикасается к ее волосам. — Ты теперь замужняя дама, Ангелочек. У него на шее, на цепочке, было обручальное кольцо. Он сказал, что это кольцо его матери. Его матери. Ангелочек. Он надел тебе на палец обручальное кольцо своей матери. Ты слышишь меня, милая?

Ангелочек хотела спросить, за кого она только что вышла замуж, но какое это имеет значение? Боль постепенно утихала. Она так устала! Может быть, она, наконец, умрет? Тогда все закончится.

Она услышала звон стакана. Лаки опять выпивала. Ангелочек слышала ее плач. Она слабо сжала руку Лаки. Та пожала ее руку и тихо всхлипнула.

— Ангелочек. — Она погладила ее волосы. — Что ты сказала Брету, что он сделал с тобой такое? Ты так сильно хотела, чтобы он убил тебя? Неужели в жизни все так уж плохо? — Она продолжала гладить ее по волосам. — Держись, Ангелочек. Не сдавайся.

Ангелочек почувствовала, что снова проваливается в спасительную, уютную темноту, куда доносился голос Лаки.

— Я буду скучать по тебе, Ангелочек. Когда ты уедешь и будешь жить в маленьком домике, с садом, полным цветов, иногда вспоминай обо мне, хорошо? Помни свою старую подругу Лаки.

Ангелочек очнулась, почувствовав чудесный аромат готовящейся пищи. Она попыталась сесть, но сразу вскрикнула от боли.

— Осторожнее, — произнес мужской голос, и сильные мужские руки, взяв ее за плечи, аккуратно приподняли. Она почувствовала, как под ее спину и голову что–то подложили, для опоры. — Сейчас голова перестанет кружиться.

Ее глаза распухли и были полузакрыты, так что она с трудом могла видеть мужчину в высоких ковбойских сапогах, рабочих брюках и красной клетчатой рубашке. Он подкладывал дрова в камин и время от времени помешивал что–то в большом чугунном горшке.

Утренний свет проникал в окно напротив ее кровати. Глазам было больно. Она увидела, что находится в доме, который казался не больше ее комнаты в особняке Хозяйки. Деревянный пол, камин, выложенный из крупных камней разного цвета. Кроме кровати она увидела неясные очертания стола, четыре уставленных снедью полки, плетеный стул, сундук для белья и другой сундук, большой, черный, с покрывалами на крышке.

Мужчина в ковбойских сапогах вернулся и сел на край кровати.

— Как ты себя чувствуешь? Можешь что–нибудь поесть, Мара?

Мара.

Она похолодела. Обрывки воспоминаний вернулись к ней… Магован, избивающий ее, голоса, кто–то спрашивает ее…

Ее сердце замерло. Она ощупала свои пальцы — на одном из них было кольцо. Шум в голове усилился. Она могла поклясться, что из всех мужчин на земле она точно знает одного, в чьем доме сейчас находится. Это он.

— Это тушеная оленина. Ты, наверно, хочешь есть.

Она открыла было рот, чтобы сказать ему, куда отправить все это, как вдруг новый приступ боли пронзил ее и заставил замолчать. Осия встал и подошел к камину. Когда он вернулся и снова сел на кровать, в его руках была миска и ложка. Она поняла, что он собирается ее кормить. Она сказала что–то грубое и непристойное и отвернулась, но даже это простое движение далось ей с большим трудом.

— Я рад, что ты чувствуешь себя лучше, — сказал он сухо. Она крепко сжала губы, отказываясь от еды. Но желудок предательски заурчал. — Покорми зверя в своем чреве, Мара. Потом сможешь попробовать сражаться с другими, кого считаешь врагами.

Она сдалась. Ей и правда очень хотелось есть. Смесь из мяса и овощей, которой он кормил ее, была лучше, чем все то, что когда–либо готовил Анри. Шум в голове утих. Скулы страшно болели, рука была перевязана.

— У тебя было вывихнуто плечо, — продолжал Михаил. — Еще сломано четыре ребра, трещина на ключице и сотрясение мозга. Доктор ничего не мог сказать насчет внутренних повреждений.

От боли и напряжения ее лицо покрылось потом. Она заговорила медленно и сдавленно.

— Итак, после всего, что случилось, ты все–таки получил меня. Тебе повезло. Так это твой дом?

—Да.

— Как я сюда попала?

— На моей повозке. Иосиф помог мне сделать что–то вроде гамака, и я увез тебя из «Дворца».

Она посмотрела на простое золотое кольцо на своем пальце. Сжала руку.

— Как далеко я от «Дворца Парадиза»?

— На расстоянии жизни.

— В милях, пожалуйста.

— Тридцать. Мы находимся на северо–западе от Нью–Хелветии. — Он предложил ей еще одну ложку. — Попробуй еще немного поесть. Тебе нужно слегка прибавить в весе.

— На моих костях недостаточно мяса, чтобы угодить вам?

Михаил промолчал.

Ангелочек не знала, понял он ее сарказм или нет. Его можно разозлить, но сейчас не самое лучшее время для этого. Она проглотила очередную ложку супа и попыталась не показать, что ей страшно. Он вернулся к горшку с едой и наполнил еще одну миску. Сел за небольшой стол и начал есть сам.

— Как давно я здесь? — спросила она.

— Три дня.

— Три дня?

— Ты почти все время была в бреду. Жар спал вчера после обеда. Ты помнишь что–нибудь?