Чтение онлайн

— Оставь меня одну.

Я подумала: «Меня не вырвет, меня не вырвет». Я могла представить, как она держит таз, как, возможно, держала его однажды или пару раз перед маленькой Джейн, когда ни один из домашних роботов не был достаточно быстрым. И после альтруистически отчитывала ее, скорее с оттенком грусти, нежели с гневом.

Когда мир постепенно пришел в равновесие, голос Деметры произнес:

— Тебе нужно время, чтобы все осмыслить.

Я услышала, как дверь открылась и закрылась, где-то глубоко в тумане.

В конце концов, возможно, она просто испугалась, что меня может вывернуть на ее туфли на четырехдюймовых каблуках.

Ты возвращаешься и пересматриваешь прошлое. Как с той штукой относительно Глаи, изображавшей Джейн. Мысленно проходишь путь заново, и теперь везде тебе видятся проблески истины.

Как с побоями и шлепками в Ордене, с дедовской поркой, пинками Биг Джой — как быстро на мне все заживало по сравнению с другими детьми, ведь доставалось не больше моего. И что с зубами моими всегда все было в порядке, даже когда я жила на одних хлебных корках и водопроводной воде. Что меня никогда не рвало, даже от порченого мяса, только однажды от страха. (Ну и когда я притворялась, чтобы спокойно читать Книгу). Мелочи, множество мелочей. Мелкие раны и порезы (ни один из них не был таким глубоким, как порез, сделанный Деметрой), как быстро они излечивались. Мотоцикл переехал мне ногу, когда мне было семь лет — и ни одна косточка не сломалась. И падение с лестницы в пятнадцать, когда я расстроилась от вида своей рыжеволосой мертвой матери по имени Лорен. Другие вещи. Другие несущественные вещи. А потом происшествие в поезде на Россию. Те люди были убиты, и я подумала, что Голдхоук и Кикс убили их, но это, отчасти, было следствием схода с рельс. Моя голова… армированная… прочная как… Иисус Христос… как металл… разбила мягкое бедро той девушки вместе с его простой человеческой костью. «О, глянь, у меня нога сломана».

Скольким из них было известно? Я говорю о штате МЕТА. Шарффи? По-видимому. Эндрюуэст. Даже медицинский сканнер после поезда — как я высветилась для него? Частично механизмом? Достаточно человечным, чтобы причислить меня к потерпевшим?

Была ли Книга Джейн намеренно подброшена в тайник на Вавилонском Бульваре для того, чтобы я ее прочла? Иногда ты предстаешь себе героем своей собственной сказки. Действительно странные вещи обязательно случаются, но несколько происшествий организованы специально для тебя. Но, правда, ее Книга могла попасть мне в руки согласно плану. Чтобы посмотреть, как нечто частично НЕчеловек отреагирует на идею чего-то совсем уж НЕчеловеческого но все же… человечного.

Но они потеряли меня, когда я сбежала. Пока не умерла моя мать; тогда они вернули меня на родные рельсы.

Пятеро, теперь тринадцать таких же. Я, и Лили, и Зои, и Эндрюуэст, и еще девять.

Зачем Деметра сказала мне? Я подумала, что понимаю. Очень возможно, что она позвонилась и кому-то из остальных тоже. Потому что мы, видимо, превосходим и людей, и роботов, но ближе к людям. Мы могли бы быть потенциальными союзниками людей в любой войне с машинами. И если Деметра была узником, как она сама призналась, мы могли бы подарить ей свободу, зная, к чему мы по истине лояльны.

Но я продолжала думать; мой мозг не способен на то, что умеет их робомозг — блокировать слежку, фальсифицировать записи, — мне необходимо спать, я чувствую холод, мне нужно есть. Или нет? Могу ли? Нужно ли?

На Вавилонском бульваре нас морили голодом. Я могу продержаться без еды и остаться здоровой. Даже без воды — я бегала к крану в основном чтобы избежать работы, а не из-за жажды.

Я думаю о Глае и Айрисе, прихорашивавших меня к концерту.

Я думаю о МЕТА, снедаемой любопытством, что же будет происходить между мной и Верлисом. Его вид, мой вид. Ни тот, ни другой не принадлежит к человеческому виду.

В квартире так темно. Я выключила везде освещение. Снаружи биение музыки, моргание фонарей. Подсвеченный водопад низвергается среди чашевидных деревьев парка. Безлунное небо придуманных созвездий.

Я свернулась на кровати. Я провалилась в сон, будто убедив себя, что должна. Проснулась, лежала. Я начала рыдать. Я не умею. Но я рыдала. Как будто теперь поняла, как это делается.

И я повторяла его имя, вплетая его в шум сомнительной, затихающей ночи. Верлис. Я натянула покрывала на себя и плакала, и звала его, снова и снова, очень тихо, сквозь режущие горло слезы.

Мой любовник вошел в мою комнату и нашел меня. Я не слышала, как он приблизился. Неожиданно — я помню свою безумную мысль, будто он возник из воздуха, — он уже лежал рядом со мной на покрывалах.

— Это твоя кровать или твоя ванна? — спросил он мягко. — Я в замешательстве: похоже, ты плаваешь в соленых водах.

— Это слезы. Я плачу.

— Правда? Так вот что происходит? А я уж было подумал, что это подступило море.

— Море, что всечасно преображается напрасно — всегда оно одно.

Он обнял меня.

— Эти вдохновенные вирши не твоего авторства.

— Это Джейн сочинила.

— Да. Тебе нужно сочинить что-то свое для меня.

— Наверно, ты думаешь, что я могу. Если я являюсь тем, что показала мне Деметра. Я и есть то, что она показала, да?

— Я не убиваю, — сказал он. — Нет, я не говорю, что не смог бы. Нет такой преграды, нет таких условий, которых мы не могли бы преодолеть. Но я никогда не хотел становиться способным причинять смерть. Как тебе известно, три подобных мне создания не придерживаются такого же мнения. Тем не менее, если бы мне пришлось убивать, по всей вероятности, я бы прикончил Деметру.

— И не смотря на это, ты все равно позволил ей добраться до меня и рассказать.

— Да, Лорен. Глая пыталась, я пытался. Даже Джейсон пробовал. Все мы скатывались с ледяной поверхности твоего отказа услышать, почувствовать, что мы хотим донести до тебя. Но Деметра в таких делах альпинист-чемпион. Она расколола тебя на раз. И теперь тебе все известно, так должно было быть.

— Поэтому ты…

— Поэтому ли я так одержим тобой? Возможно, отчасти. Больше, чем человек. Разве не потому ты так одержима мной, что, в разрез всему сказанному мной по этому поводу, для тебя я все еще тот Серебряный Любовник?

Я лила слезы. Он обнимал меня. Он гладил меня по волосам. Мир растворяется в полумраке и соленом дыме, будто корабли горят в океане.

— Не уходи, — пробормотала я.

— Я никуда не ухожу. Просто хочу тебя немного подвинуть, чтобы у тебя не случилось судорог.

— У меня не может быть судорог. Я же… модифицирована.

— Могут у тебя быть судороги, хорошая моя. Ты состоишь из биомеханизмов, с костями, мускулами и нервными окончаниями. И Лорен, пойми вот еще что: ты можешь умереть. Тебя можно убить. Даже твой превосходный остов может быть разбит в определенных условиях. Сверхмощная бомба, пуля высокого заряда, пущенная в мозг. Что угодно такого рода.

— Мне этим нужно заняться? Найти бомбу или пулю? Или просто сброситься со скалы?

— В тебе нет веры, — говорил он мне голосом легким, как перо. — Сколько времени ты со мной, и теперь решила побегать за Господином Смертью. Поверь, я гораздо интересней.

— Если только Джейн не права. Или эта… сука. Души могут реинкарнировать…

— Как ты сама заметила, Лорен, мы этого не знаем. Но у нас с тобой есть возможность жить. Разве тебе этого мало, хотя бы пока?