Чтение онлайн

Зазвонил телефон. Женщина представилась Светланой и заплакала. Она хотела немедленно забрать щенка, готова была выезжать и спрашивала адрес. Мне пришлось ей объяснить, что хозяин уже найден, но если вдруг он передумает, я обязательно с ней свяжусь. Стоило положить трубку, как позвонил еще один желающий забрать Безухова, а потом еще и еще.

Чтобы не запутаться, я сохраняла в телефоне имена потенциальных хозяев с пометкой «Безухов» и вскоре список контактов выглядел так: Михаил Безухов, Светлана Безухова, Кирилл Безухов, Мария Безухова, Ольга Безухова, Роман Безухов…

Я обновила пост – написала, что хозяин найден, но звонки и письма продолжали поступать. Многие делились историей своих питомцев, прикладывая к письму фотографии собак и кошек. Писали, что плачут, читая историю Безухова, а я плакала, читая их письма. За несколько часов я попала в совершенно новый мир – мир добрых отзывчивых людей, готовых взять на себя ответственность за собаку.

Немного разобравшись с «Фейсбуком», я загрузила страницу «В Контакте».

Там меня приветствовали сообщением, что текст про Безухова перепостили более десяти тысяч раз. Мне стало страшно. Кинулась в поисковую систему с вопросом, как остановить распространение, но поняла, что это невозможно. Многие читатели не просто нажимали кнопку «Поделиться», а копировали текст и публиковали от себя. Телефон разрывался, компьютер раскалялся.

О том, что Безухов в Москве, я нигде не написала, поэтому звонили из самых разных городов и даже стран. Щенка хотели забрать в Болгарию, Англию, Эстонию, Грузию. В переговорах и переписке я узнала множество новых для себя географических названий. Звонили из маленького городка за Уралом, чтобы посоветовать мазь для лечения безуховских ушей, с Дальнего Востока – чтобы убедиться, что информация о новом хозяине достоверна, с другого материка – просили опубликовать фотографию щенка в его новом доме, из российской глубинки – со слезами в голосе поблагодарить нас с Аней за человечность.

Сколько за этот день было звонков и писем? Сотни? Нет, тысячи. Половина обращавшихся настойчиво предлагали помощь деньгами.

Но мы с Анной сразу решили, что если не понадобится дорогостоящее лечение, деньги брать не будем. Корм у Безухова есть, пока больше затрат не предвиделось.

Всем, кто готов был помочь, я отвечала: «Спасибо за отклик. Деньги не нужны. Справляемся. Благодарим».

Неожиданная поддержка окутала меня теплым облаком и вселила уверенность: случись что, вокруг есть люди, их много, они придут на помощь. Все будет хорошо.

К вечеру, когда звонки стали реже, я начала интернет-кампанию «Горшочек, не вари» – рассказала подробно о том, что хозяин и дом для Безухова найдены. Потом связалась с администраторами интернет-изданий, разместивших на своих сайтах пост о щенке, и попросила либо удалить публикацию, либо сообщить, что его пристроили.

Безухов у Анны освоился: чуть не сгрыз ботинок и научился рычать на хозяйскую собаку. Мамин укол перенес хорошо.

После смерти нашего первого пуделя я повзрослела. Со вторым Томми мне уже разрешали гулять, я пыталась его дрессировать, кормила, вычесывала. Каждый день он ждал моего возвращения из школы и так радовался, так старательно махал маленьким хвостиком! Казалось, будто кто-то большой и невидимый брал Томку за хвост и раскачивал влево-вправо, от чего все его тело ходило ходуном из стороны в сторону.

Мы часто ездили на природу и брали Томми с собой. Своего загородного дома у нас не было, и когда родственники предложили провести отпуск на их даче, мама с папой согласились.

Это был старый подмосковный поселок: древние сосны на участках, рядом лес, десять минут ходьбы до электрички. Каждое утро мы с папой и Томми ходили за водой. На металлическую тележку грузили бочку и везли ее к ближайшей колонке. Томми я вела на поводке, потому что здесь, на даче, он так и норовил убежать – его манили новые запахи и новые знакомства. Папа наполнял бочку, и к завтраку мы возвращались. Потом я шла гулять с соседскими ребятами.

Однажды мы с друзьями решили строить на краю поселка шалаш. Насобирали веток, палок, кто-то из мальчишек принес веревку, и принялись за работу.

– Вика, смотри! Это не твоя собака? – вдруг воскликнул приятель.

Я пригляделась: по тропинке меж дачных заборов несся Томми! Он перебирал лапами быстрее, чем можно было уследить взглядом, уши подлетали вверх-вниз от каждого прыжка, встречный ветер разгладил шерсть на морде – открыл целеустремленный взгляд. Вот разбойник, все-таки убежал!

– Томми, Томми, ко мне! – скомандовала я.

Пес подбежал к шалашу, все обнюхал и виновато посмотрел на меня. Я взяла у мальчишек веревку, привязала один конец к ошейнику и потянула Томку домой.

Родители его уже искали. Оказалось, он сделал подкоп под забором в зарослях малины. После этого случая Томми целыми днями сидел, привязанный к дереву, посреди газона рядом с надувным бассейном и шезлонгами. За калитку его выводили строго на поводке – утром, когда мы шли за водой, и вечером, когда всей семьей ходили в поле смотреть на закат.

И все-таки за несколько дней до конца отпуска Томми убежал: сорвался с поводка и снова пролез в яму под забором. Вечером родители пошли его искать, но вернулись ни с чем.

– Надо еще искать! – требовала я.

– Незачем, – возразила мама. – Ничего страшного, нагуляется и вернется.

– А если не вернется?

Мама пожала плечами и принялась мыть посуду.

Родители поразили меня своим равнодушием. Скоро ночь, а Томми нет. Я рвалась на поиски, но меня не пускали, говорили, что уже поздно, темно, надо подождать до утра.