Чтение онлайн

– Ой, не преувеличивайте, Зинаида Семеновна! – уже с раздражением бросила русичке Тамара.

– Ну... как хотите! – отозвалась та. – Только не говорите потом, что я вас не предупреждала! Мы вместе с Региной до нашего колледжа в средней школе работали. Я ее хорошо знаю. Она готова идти к своей цели по трупам!

– Надеюсь, до трупов дело не дойдет!

– Что вам еще остается! Только надеяться...

И Тамара надеялась. Ей казалось, что она выработала правильное отношение к жизни: жить только позитивом, отбрасывая от себя все негативное. Отношения с Садовским были позитивом, а на Регину лучше не обращать внимания. Ну что она может сделать? Насильно милой все равно не будешь! Регина Константиновна и моложе, и энергичнее, и эффектнее ее, Тамары, и Илья мог бы сразу обратить свое внимание именно на англичанку, тем более что она самым активным образом этого добивалась, но он ее не выбрал. Тамара, в свою очередь, так повязала Илью ярким сексом, подобного которому у него не было никогда в жизни, что он преданной собакой смотрел ей в глаза и даже успел сделать предложение руки и сердца. От предложенного она самым тактичным образом отказалась, мотивируя тем, что они еще плохо друг друга знают, а штамп в паспорте – вовсе не главное в отношениях. Садовский, разумеется, вынужден был мужественно принять ее отказ, тем более что во встречах Тамара ему не отказывала, а в постели по-прежнему выкладывалась по полной программе в удовольствие и ему, и себе.

И все-таки неприятности, источником которых оказалась англичанка Регина, в самом скором времени у Тамары начались. Однажды Илья спросил ее:

– А почему ты не познакомишь меня со своим братом?

– Зачем? – удивилась Тамара, а по спине пробежал неприятный холодок. Чтобы познакомить Садовского с Лодиком, надо пригласить его к себе в квартиру, которая, как ей кажется, насквозь пропахла импровизированным клозетом. Да и сам Лодик представляет собой до того неприятное зрелище, что лучше на него не смотреть вообще. Для Ильи лучше.

– Как зачем? – в свою очередь, удивился Садовский. – Мы же с тобой близкие люди! Мне было бы приятно стать другом и твоему брату.

У Тамары не было никакого желания объяснять Илье, почему другом Лодику стать невозможно в принципе. Ей вообще не хотелось говорить о нем ни с кем, не только с Садовским. Лодик – ее крест, который придется нести столько, сколько уготовано, а остальные лучше пусть и не суются. Ей не нужны ничьи сочувствия и советы. Больше всего она, правда, боялась не сочувствия. Она очень боялась вызвать отвращение к себе, которое с большим шансом возникнет у человека, побывавшего в их квартире. Всякий подумает, что и она со временем может превратиться в такое же ожиревшее чудовище, раз у нее такой кровный брат.

С большим трудом в тот, первый раз Тамара смогла увести разговор от Лодика в другую сторону, но знакомство с ее братом стало навязчивой идеей Садовского. Он с удивительной настойчивостью возвращался этому разговору, чуть ли не ежедневно изъявляя желание прийти в гости к Тамаре с Владимиром и стать в их доме своим человеком. Она каждый раз под разными предлогами отказывала Илье в знакомстве с братом, и тот наконец высказал свое возмущение:

– Вот не зря мне говорили, что не все чисто у тебя с братом! Да и вообще... брат ли живет у тебя в квартире? Наверно, не случайно ты и от брака со мной отказалась... Все это как-то странно, если не сказать – подозрительно...

Пропустив выпад на предмет отказа от брака и намек на некие подозрения, Тамара спросила о том, что ее поразило больше всего:

– Тебе говорили? Кто? Что тебе могли сказать?

– Да все говорят! – выпалил Илья.

– Нет... Погоди... – Тамара помотала головой. – Этого не может быть, чтобы все! Кто сказал? И что тебе конкретно этот человек сказал?

Илья Петрович посмотрел на нее каким-то новым взглядом, будто изучая, и ответил:

– Мне кажется, с твоей стороны было бы гораздо лучше не расспрашивать меня о таких пустяках, а просто наконец познакомить с братом, если он, конечно, брат... Тогда стало бы абсолютно неважно, кто и что мне говорил...

– И все же, Илья, скажи, откуда у тебя подобная информация, – настаивала Тамара. – Это очень важно. Если ты хочешь от меня откровенности, сам не должен ничего скрывать!

– Ну хорошо! – Садовский махнул рукой, будто решился рассказать то, что обещал хранить в тайне, и продолжил: – Я тоже считаю, что у нас обоих не должно быть секретов друг от друга, если мы хотим... если мы будем... В общем, о том, что у тебя какой-то странный брат, мне сказала наша англичанка Регина Константиновна.

У Тамары похолодели руки. Вот оно! То самое, о чем предупреждала Зинаида Семеновна. Регина начала военные действия.

– А она тебе не сказала, в чем странность моего брата? – осторожно поинтересовалась Тамара.

– Странность в том, что ты никому его не показываешь, никого с ним не знакомишь и вообще никого и никогда не приглашаешь к себе домой.

– Но я же всем объясняю, что он болен.

– Диабет брата, о котором ты всем говоришь, вовсе не заразная болезнь!

– Да, его болезнь не заразная... И это не совсем диабет...

– А что?! Мне-то ты можешь наконец сказать! Не чужие друг другу люди! Я ведь тебе все рассказал: и про бывшую жену, и про дочку... А у тебя все какие-то тайны от меня...

Тамара покусала губы в раздумье, а потом махнула рукой точно так же, как только что сделал Садовский. Она тоже решилась. В конце концов Илья прав. Они уже достаточно близкие люди. Ее с ним связывает, конечно, не сумасшедшее жаркое чувство, но очень приятные, спокойные отношения. Да и не юные они, чтобы с ума сходить. А хранить свою тайну ей и самой надоело. Несмотря на то что Лодик никому, кроме себя и, конечно, ее, своей сестры, не сделал ничего плохого, даже само его существование – такого отвратительно жирного и вонючего – казалось Тамаре постыдным, ибо выпадало из нормы.

Перед самой дверью в квартиру она остановилась, почему-то вдруг только тут испугавшись до мурашек, неприятно побежавших по всему телу.

– Приготовься, – тускло сказала она. – То, что увидишь, может тебе очень сильно не понравиться...

Бросив быстрый взгляд на Садовского, Тамара успела заметить, как Илья весь подобрался и посерьезнел лицом. Похоже, проникнувшись Тамариным тревожным состоянием, он уже вообразил себе что-то не очень приятное. Бедный! На самом деле он не может даже предположить, какое кошмарное зрелище его ожидает. Уже не глядя на Илью, Тамара быстро достала из сумки ключи и открыла дверь. В нос сразу ударил отвратительный запах общественного туалета. Сколько бы женщина ни мыла, ни проветривала, за весь день, что она проводила в колледже, Лодик успевал несколько раз воспользоваться своим нехитрым отхожим местом. Вымыться в ванной или под душем ее брат не мог, поскольку давно не проходил в дверь собственной комнаты. Крана с проточной водой в его комнате, разумеется, не было. Тамара с трудом умудрилась привинтить к боковой стенке шкафа эмалированный дачный умывальник, в который с утра всегда наливала холодную воду. В старом двухлитровом термосе оставляла и воду горячую, но брат мылся неохотно. Он давно привык к запаху собственного пота и испражнений и грязным себя не ощущал. А в жилище все сгущались и сгущались самые отвратительные миазмы.

В коридоре квартиры Тамара опять посмотрела на Садовского. Правила приличия не позволяли ему заткнуть нос, но непроизвольная гримаса, исказившая его лицо, говорила сама за себя. Похоже, он боялся даже спросить, отчего в квартире так дурно пахнет. Наверняка готовился увидеть тяжелобольного человека, прикованного к кровати. Женщина, уже почти успокоившись, даже с интересом ждала, что Илья скажет, когда увидит того, кто приговорен не к кровати, а к собственной комнате. Она открыла дверь, из которой им в нос ударил еще более отвратительный густой запах, и сказала брату:

– Добрый вечер, Лодик! У нас гости.

– Опять гости?! – недовольно спросил Лодик, хотя, фигурально выражаясь, последним гостем у них был еще Николай Заботин.

В ответ на эту реплику Тамаре захотелось вцепиться ногтями в лицо брата и с большим наслаждением царапать его и рвать. Ведь Илья может вообразить, что у них и вправду постоянно бывают гости. А поскольку приличные люди в такую вонь не сунутся, он может посчитать их квартиру каким-нибудь притоном. Тем не менее она была вынуждена пропустить слова Лодика мимо ушей. С трудом организовав на лице улыбку, Тамара сделала приглашающий жест и сказала: