Чтение онлайн

– Я любила своего мужа, Максим Геннадьевич, – обхватив онемевшими пальцами бокал с остатками воды, произнесла я. – И до сих пор люблю. У меня даже мысли не было изменять ему в тот период, когда мы были вместе. Тем более с Хави.

Шах покивал на каждую мою фразу, но я так и не поняла, поверил он мне или сделал вид, что поверил.

– Но вы догадываетесь, с чего у вашего мужа такие мысли?

– С кого, – невесело усмехнулась я. Мужчина понял меня правильно.

– От вашей свекрови.

О наших сложных отношениях с этой властной женщиной я ему тоже рассказывала.

– Вчера Хави подтвердил, что сеньора Солер до сих пор относится ко мне, мягко говоря, неприветливо, – призналась я, залпом опустошая бокал. – Учитывая амнезию Диего, не удивлюсь, если она наговорила ему про меня много всяких мерзостей.

– Мм, Анна Леонидовна, о какой амнезии речь? – осторожно уточнил Шах, а я только сейчас поняла, что о вчерашнем откровении Хавьера ничего ему не сообщила. Пришлось вкратце обрисовать новые обстоятельства. – Да, кажется, это будет мое самое необычное дело о разводе.

Я бы улыбнулась, но сил на это просто не оставалось. Я и представить себе не могла, что сегодняшняя встреча с Диего настолько выпотрошит меня.

– Это, конечно, может создать трудности, но не переживайте, Анна Леонидовна, – Максим Геннадьевич улыбнулся мне, пытаясь приободрить. – Все будет хорошо.

Очередная вселенская ложь. Как в нее поверить, когда мой муж, узнав о сыне, просто ушел, не сказав ни слова? Тот самый муж, который вообще не помнит ни меня, ни наш брак. Что здесь может быть «хорошо»?

– Дайте мужу переспать с мыслью, что он теперь отец, – правильно понял мое молчание Шах. – Поверьте, уже завтра он позвонит вам, и вы сможете поговорить более обстоятельно.

Мне бы этого хотелось. Очень. Но как много из того, чего я действительно хотела, сбывалось?

Диего Солер

Мимо проносились лица официантов, гостей, незнакомых людей. А я просто шел вперед, не разбирая дороги. Включил режим автопилота и теперь жил в нем, уже целых полторы минуты. В голове полный бардак. Такого количества мыслей там не было даже тогда, когда я очнулся и не мог вспомнить собственного имени.

Фойе, улица, парковка. Не останавливался, боясь, что тогда меня догонят эмоции, от которых я всячески пытался отстраниться. Двигаться, мне просто нужно было двигаться, не важно, куда и с какой скоростью. Но чем быстрее, тем лучше.

– Диего, постой! – чужие пальцы обхватили локоть в тот момент, когда я уже тянулся к ручке на двери машины. Обернулся вслед за настойчивым движением и увидел перед собой запыхавшуюся Елену. Не удивился ее виду, учитывая, сколько ей пришлось пробежать за мной на каблуках, чтобы догнать. А я, к своему стыду, только сейчас вспомнил о ее существовании. – Что случилось? На тебе лица нет!

Да ничего не случилось! Просто я вдруг узнал, что стал отцом. Четыре. Долбанных. Года. Назад. И эта фраза никак не хотела укладываться в сознании.

– Что такого эта стерва тебе сказала? – не унималась Мартинез.

Едва не дернулся в ответ на такое обращение к Ане. Все внутри противилось. Нет, не так: скалилось. Мне не нравилось, что Елена позволяла себе говорить в подобном тоне о моей пока еще жене. Жене, которую я совсем не помнил.

– Выбирай выражения, – в который раз рычал свозь зубы.

В своем стремлении развести меня Елена походила на маньяка. Она была буквально одержима этой идеей, хотя я ей еще ничего не обещал. Никакого «вместе и навсегда», хоть сама Мартинез давно уже намекала, что ждет предложения руки и сердца. А я, наверное, и готов был разумом, но сердцем…

С глупым органом договориться не удавалось. С тех пор, как память приказала долго жить, но без нее, чувства – единственный мой индикатор. Было очень тяжело прислушиваться к ним, но, как оказалось, именно так можно было понять, врут мне или нет.

Когда Хавьер нашел меня, информации было очень много. Проведя почти месяц в больнице, где никто о тебе ничего не знал, а потом вдруг оказавшись в центре мира, где каждый знал тебя лучше, чем ты сам, – это было настоящим испытанием. Смотреть на людей, которые говорили, что они – мои мать, сестры, друзья, и не узнавать никого из них – это очень тяжело.

Я не доверял никому. Ведь это так просто – прикинуться родственником человека, который ничего не помнил. А мне быстро донесли, что я – не деревенский дурачок, а вполне себе обеспеченный мужик с большими деньгами. И сразу после этого такой наплыв посетителей в мою палату.

Я очень хотел бы вспомнить каждого из них, но сознание играло со мной в тупую игру «верю-не верю» на каждое произнесенное предложение. И лишь чувства или молчали, или проявляли себя.

Когда впервые увидел Хави, я почувствовал умиротворение и спокойствие. Доверие – вот что было основой наших отношений, поэтому брат стал первым, в чьих словах я перестал сомневаться.

Когда в палату вошла плачущая мать в окружении сестер, сердце дрогнуло еще раз, наполняясь теплотой. И если Марию и Сару мне в тот же момент захотелось успокоить, то с сеньорой Солер все оказалось куда сложнее.

Я чувствовал, что у нас с ней есть связь. Не сомневался, что мы – родственники. Но почему-то каждый раз, когда она смотрела на меня с нежностью во взгляде и говорила что-то о моем прошлом, меня не отпускало ощущение, что мать что-то недоговаривала. Или приукрашала.

Триггером стала Ана. Я прекрасно помнил, как во время осмотра врач поинтересовался, не нужно ли сообщить моей жене. Какой жене, удивился я тогда. А мать, находившаяся рядом каждую минуту, вдруг поджала губы и сурово заявила:

– Эта гадина нас бросила.

Это был первый, но далеко не единственный раз, когда слова сеньоры Солер вызывали острое отторжение. Но я далеко не сразу понял, почему.

О моей жене мама говорила много, и почти всегда – что-то плохое. Что Анна меня соблазнила, почти приворожила. Что крутила мой, как хотела, а я совсем потерял голову и был на себя не похож. Что она заставила жениться на себе, что совершенно не занималась домом, а большую часть времени проводила с подругами в клубах и барах, прожигая мои деньги.