Чтение онлайн

– Ну что ж, это ее дело, – несколько неодобрительно заметил Стикли. – Хотя я не позволил бы своей жене скрывать от меня такого рода вещи.

Вулф не без ехидства заметил, что у Стикли, так или иначе, нет шансов заполучить в жены девицу с солидным приданым.

Стикли обиделся и решил, что будет читать письмо про себя. И вдруг у него глаза полезли на лоб, и он стиснул листок в руке так, что на бумаге образовались заломы.

– О, нет! – воскликнул Стикли. – Проклятие!

Успевший вновь задремать Вулф вздрогнул от неожиданности и с несвойственной ему резкостью поднялся с кресла.

– Что там?

Стикли задыхался, размахивая письмом перед носом у партнера.

– Давай же, Стикли! Говори, что там!

– Она забирает всю сумму! Целиком! Сразу после того, как станет герцогиней Брукмор!

Вулф побледнел и медленно опустился в кресло.

– Черт! – выдохнул он.

У Стикли случился нервный тик.

– Вулф, что нам делать? – в отчаянии воскликнул он.

Вулф задумчиво уставился на рукоятку трости. Потом, медленно подняв голову, произнес:

– Бедняжка. Значит, она поняла, что такое – быть замужем за Зверем.

Стикли смотрел на письмо, словно надеялся прочесть что-то важное между строк.

– Ты думаешь, она хочет уйти от него? Так скоро? Но почему? – По спине нотариуса пробежал холодок. – Ты думаешь, она боится его?

Вулф тяжело вздохнул.

– Разумеется. Что, если не страх, могло подвигнуть ее на этот шаг? Должно быть, ей не понадобилось много времени, чтобы увидеть его истинное лицо. Сейчас она в отчаянии. Готов поспорить, боится, что кончит так же, как и первая маркиза Брукхейвен.

Стикли зябко поежился.

– Тогда, если ей действительно угрожает опасность, – медленно проговорил он, – возможно, нам следует просто взять и вернуть ей деньги. По праву они принадлежат ей или по крайней мере вскоре будут ей принадлежать.

Вулф задумчиво кивнул.

– Это выход. Если только он не отнимет у нее эти деньги. В этом случае ее ситуация безнадежна. – Вулф развел руками. – И кто мог бы его остановить? Одно убийство уже сошло ему с рук.

Стикли тоже считал, что Брукхейвен убил свою жену.

– И что ты предлагаешь? – спросил Стикли.

Вулф погладил рукоятку трости.

– Я думаю… Что, если мы сделаем для нее нечто большее? Что, если мы поможем ей освободиться от этого жуткого брака… навсегда?

Стикли сделалось не по себе от холодного блеска в глазах его партнера. Внезапно ему вспомнился один тревожный эпизод их последнего приключения, когда он был почти уверен в том, что Вулф собирается прибегнуть к насилию.

– Ты же не хочешь сказать…

Вулф улыбнулся. То напугавшее Стикли выражение куда-то вмиг пропало.

– Не переживай, Стикли. Я точно знаю, что делать.

Стикли покачал головой. Вулфу не удалось его успокоить. Напротив, Стикли встревожился еще сильнее.

– Я боялся, что ты это скажешь.

Как только Дейдре поела и оделась, она обнаружила, что ей совершенно нечем заняться. В Брук-Хаусе все было давно налажено и не требовало ее вмешательства. Никаких планов, за исключением поиска пропавшего котенка, у нее не было ни на сегодня, ни на завтра, ни на послезавтра – ни развлечений, ни выбора новых нарядов, ничего.

Дейдре сказала категорическое «нет» возникшему было желанию развеять скуку в компании Мегги, поскольку такого рода поведение могло быть расценено Брукхейвеном как уступка его требованию заняться воспитанием дочери. Как бы там ни было, Дейдре решила поискать котенка в одиночестве. В конце концов, она имеет право внимательно осмотреть собственный дом! Дейдре решила начать с подвала.

К несчастью, подвал оказался ужасно скучным местом, содержащимся в идеальном порядке и состоящим из кладовых для хранения корнеплодов и вылизанных до блеска кухонных помещений, куда Дейдре не осмелилась даже заглянуть.

Комнаты дома, куда был открыт доступ посторонним, – несколько гостиных и музыкальный салон – уже были знакомы Дейдре. Кабинет хозяина дома так и остался для нее тайной, но она не отважилась потревожить Зверя в его берлоге, зная о его воинственном настрое!

Конечно, если она желает продолжать войну, придется сразиться с ним один на один, но на бой надо выходить хорошо подготовленной, а пока можно подтянуть резервы и получше узнать противника.

Осматривая помещения, Дейдре оказалась в галерее. Она прошлась по залу, заглядывая под столы и подзывая котенка. Котенок на «кис-кис» не отзывался. Галерея тянулась вдоль парадного фасада дома, и из окон открывался вид на сквер, со всех сторон окруженный особняками, в которых жили самые богатые жители столицы.

Дейдре остановилась у одного из окон. Вот она, маркиза Брукхейвен, одна из богатейших женщин Лондона, добившаяся того, чтобы город пал к ее ногам, стоит у окна и, словно заключенная в бедламе, вцепившись в решетки, с вожделением смотрит на то, как мимо нее проносится жизнь.

Действительно, жизнь за окнами кипела. Дейдре увидела трех мужчин, поднимающихся к парадному входу в Брук-Хаус. Двигались они легко и пружинисто, как могут двигаться лишь молодые энергичные люди. Приглядевшись, Дейдре узнала полосатый жилет на одном из мужчин.

Ах, вот оно что, поклонники пришли к ней с визитом. Полосатый жилет принадлежал Коттеру, серый сюртук – Сандерсу, а темно-синий… В темно-синем, скорее всего, пришел Баскин.

Тот факт, что она только вчера вышла замуж, не остановил ни одного из трех ее обожателей, да и с какой стати изменение ее семейного статуса стало бы для них помехой? Всем было ясно, как день, что она вышла замуж по расчету, а брак по расчету не должен мешать ее личной жизни, ведь так?

Эти трое были всего лишь группой скучающих мальчишек без всяких перспектив получить приличное наследство и без особых амбиций. Их любимым времяпрепровождением был флирт, и, если честно, больше они ничего не умели. И, если леди, с которой им так нравилось флиртовать, вышла замуж, зачем отказываться от привычных занятий?

Коттеру и Сандерсу нравилось ее общество, но Дейдре подозревала, что этим визитом она все же обязана Баскину, который не мог смириться с мыслью, что Дейдре – не для него.

Отец Баскина был известный поэт, но на сыне природа, увы, отдыхала. Дейдре, возможно, и испытывала бы сочувствие к несчастному парню, который всю жизнь рос в тени отца и был просто-напросто неспособен воплотить в жизнь те большие надежды, что питали в отношении него родители, но стоило ей вспомнить мучительно долгие часы, что приходилось проводить, слушая посвященные ей скучные вирши, сочувствие мигом испарялось.