Чтение онлайн

Зо снова надел рубашку. Она повисла у него на плечах, точно изодранный флаг, и он походил на памятник самым бедным людям мира и их гордости. Над мысом показались первые звезды. Бос-Те-Бос встал рядом с Зо и поинтересовался, что она сказала ему на этот раз.

— Kiyes? [25] — спросил Зо.

— Девушка, — сказал Бос-Те. — Дочь гребаного инженера.

— Он доктор.

— Так что она сказала?

— Сказала: ты можешь захватить больше мешков.

— Ki sa? [26]

— Сказала, я могу захватить больше мешков с цементом, чем таскаю сейчас. Сказала: «С таким телом, каку тебя, ты, пожалуй, мог бы перенести сразу десяток мешков».

Бос-Te умножил на пальцах. Нули он держал в уме.

— Восемь тысяч фунтов, — сказал он. — Такое даже ослу не под силу.

— Восемьсот, — поправил приятеля Зо, покуривая над прибоем. — Но математика — не самое главное.

Бос-Те-Бос находил это таким странным, что позже, когда они шли через лужайку, перенося последние вещи, он переспросил, действительно ли все так и было.

— В точности, — подтвердил Зо.

— Но что ты ответил? — Бос-Те надеялся на лучшее, но Зо не оправдал его ожиданий.

— Ничего. Понес цемент Сонсону.

Бос-Те покачал головой.

— Чертов Сонсон.

Они выехали на груженом микроавтобусе из богатого района и покатили по равнинному бездорожью; Зо не сказал больше ни слова — ни про девушку, ни про дневной труд, ни даже про анекдот Сонсона о lougawou [27] , который влетел в окно спальни, потому что слыхом ни слыхивал про стекло. Зо молчал, пока чистил зубы и заканчивал вечерний туалет. Но потом, когда все улеглись на свои тюфяки на школьном полу, Тикен проговорил:

— Этот старый паршивец тебя на порог не пустит.

— Вот почему ему придется делать это в банановых зарослях, — Бос-Те-Бос говорил так, будто размышлял над этим весь вечер. — Стоя, если надо.

— Стоя лучше, — подал голос Сонсон. — Ты должен так ее отделать, чтобы всю жизнь помнила. У тебя ведь, наверное, будет только один шанс.

— Думаешь, такая девушка станет трахаться в банановых зарослях? — спросил Тикен. — Она занимается этим только в отелях на Лабади [28] . Такие девушки, верно, вообще не трахаются.

— Нет, — Зо помотал головой. — В том-то и дело. Так или иначе им всем это нужно.

Никто не мог с этим поспорить. Зо учился любить так, как другие мужчины учатся ремеслу. Он поступал в ученики к женщинам по всей стране. И знал, как надо заниматься любовью: медленно и осмысленно. Среди этих мужчин Зо был единственным, кто мог успешно крутить роман с двумя любовницами сразу. Единственным, кто пробовал это делать. В Жакмеле [29] его угрожал убить один ревнивый кавалер, размахивая перед его лицом пистолетом. Но хотя Зо знал, как обращаться с женщинами любого телосложения и темперамента, и понимал силу крепких объятий, влюблен он еще ни разу не был.

Всю серьезность недуга Зо его товарищи осознали не раньше, чем наступил день выплаты жалованья в бедной стране, и недугом этим оказалась вовсе не малярия, насчет которой они беспокоились.

В тот день полы заливали в приподнятой атмосфере, ведь вечером восемнадцать человек должны были получить наличные. Мужчины скинули обувь и прошлись босиком по сырому цементу, растаптывая комки смеси, точно работники винодельни, давящие виноград. Зо работал ручной мешалкой и весь день вертел грохочущую бочку, а Тикен и Бос-Те, вооружившись лопатами, кидали свежий цемент остальным членам бригады, которые торопливо разравнивали его, прежде чем он успевал застыть подтропическим солнцем.

Бос-Те-Бос был в ударе и весь день отдавал странные приказы.

— Я ваш хозяин, дурни, так что заткнитесь и вкалывайте.

После работы, пока бригада ждала, когда Босс Поль раздаст зарплату, он разглагольствовал о своей любви к крупным женщинам:

— Plis tete, plis bouda, plis vant, — Бос-Te рассуждал, словно математик, производящий измерения. — Побольше бюст, побольше зад, побольше пузо. Это чтобы наверстать упущенное.

— Чем больше, тем лучше, — согласился Тикен. — Слишком толстых не бывает.

— А ты, Зо? — спросил Эдсон. — Каких женщин предпочитаешь?

Эдсон, человек серьезный, женатый и христианин, был специалистом по всяким механизмам, и все шутили, что с бензиновым отбойным молотком он обращается так же, как с женой.

Зо присел на корточки и ответил серьезно.

— Раньше они все мне нравились, — сказал он. — Любого возраста, веса и цвета кожи. Но эта девушка застряла у меня в сердце, как серп в тростнике. Есть только она и я, и у меня ни единого шанса.

Признание Зо напрочь лишило рабочих бодрого настроя. После этих слов они тихо сидели и ждали, когда их позовут в школу за жалованьем. Кабинетом Боссу Полю служил класс учеников начальной школы. Бригадир, похожий на бегемота, восседал за партой, рассчитанной на шестилетнего ребенка, и, прижав колени к нижней поверхности столешницы, выдавал плату при свете керосинового фонаря, словно первый помощник капитана матросам на корабле.

Эдсон вошел первым и вышел, пересчитывая деньги.

— Я почти уверен, что старик зажал полтинник, — сообщил он. — У него там очки с носа сваливаются, а он их надевает только для выплаты жалованья.

— Все потому, что только в этот день большого босса действительно волнует, допустит ли он ошибку, — сказал Тикен.

Бос-Те-Бос взял купюры, свернул тугой флейтой и заиграл замечательную зарплатную песенку, а Сонсон принялся танцевать под нее во дворе. Зо вошел, получил деньги, пересчитал. Затем отправился на школьные задворки, разделся догола и помылся из ведра. В коробке лежал кусочек голубого мыла «Фитсо»; Зо смыл с тела пот, ополоснулся среди бананов и стоял голый, наслаждаясь прохладой.

Когда он оделся и сел на мототакси до Жереми, солнце уже опускалось за горы. Начинался сбор урожая ветивера, и свежескошенная трава лежала ароматными копнами вдоль дороги. Шоссе пересекло изобильную долину и вышло к морю. Взгляду Зо предстала столица департамента, раскинувшаяся внизу, вдоль неровной береговой линии. Над кварталами высились белые церкви, в море выдавался причал. Дальше, за прибрежными волнами, под последними лучами солнца стремительно катил свои воды ярко-голубой Гольфстрим.

Зо сошел у комиссариата. Полицейские в форме играли в tou kay [30] и курили сигареты. Изумительно стройные школьницы несли на головах ведра с водой. На складах уже появились тюки с ранним ветивером, и весь рынок был окутан его густым пряным ароматом.

Будучи самым западным из гаитянских портов, Жереми ориентировался на Ямайку и Каймановы острова. У причала были пришвартованы белизские лодки. Зо купил кожаный ремень, о котором мечтал уже несколько недель, и совершенно новую рубашку, еще завернутую в пленку. Продавец сообщил, что рубашка только что прибыла морем из Белиза, и продемонстрировал красивую отделку на изнанке манжет и воротника. Он научил Зо, как закатать рукава, чтобы выставить напоказ пестрый узор. Затем Зо наведался в канцелярскую лавочку, где продавщица уговорила его купить дорогой ежедневник с посеребренным замком с ключом и ароматизированными страницами. Он развернул упаковку, понюхал ежедневник и понял, что непременно должен его заполучить. Затем молодой человек пешком отправился обратно в Гранд-Анс, не имея больше ни гроша в кармане и страшно сожалея об этом.