Чтение онлайн

Роберт опустил свои длинные ресницы, желая скрыть выражение глаз.

– Любишь даже таким? – строго спросил он. – Неужели тебя не смущает, что я развалина? Эх, Тоби, каким же круглым дураком я был!

– А знаешь... в этом я соглашусь с тобой, – запинаясь, проговорила Тоби и протянула к нему руку. – Так пожалуйста, не будь круглым дураком сейчас. Разве ты не понимаешь, что я хочу заботиться именно о тебе – о мужчине, какой ты есть? А не только о твоей телесной оболочке!

Роберт подтянулся к самому краю огромной ванны, опустился перед Тоби на колени и погрузил голову в ее протянутые ладони.

– Я не позволю тебе уйти от меня, слышишь, не позволю, – простонал он.

При этих словах у Тоби замерло сердце...

– Без тебя, – продолжал Роберт, – я не человек, а полчеловека. Я не смогу так больше жить!

– И я не хочу, чтобы тебе пришлось дальше так жить, – в волнении зашептала Тоби. – Я хочу быть твоей. Видит Бог, я не была больше ничьей!

Роберт торопливо поднялся на ноги и, не обращая внимания на ее протесты, сам вылез из ванны.

– Я не паралитик, – заявил он, хотя Тоби видела, как трудно ему удержаться на ногах. Завернувшись в полотенце, он попросил: – Дай, пожалуйста, вон тот халат. А теперь давай обсудим то, что мы должны обсудить, пока еще не зашли слишком далеко.

Тоби послушно встала и протянула махровый халат, который висел на стене у двери. Его темно-коричневый цвет подчеркивал смуглую кожу Роберта. Тоби с трудом удержалась от желания провести рукой по махровой ткани, чтобы погладить тело Роберта. Ей страшно хотелось прикоснуться к нему, ощутить на своих плечах его руки и на своих губах – его губы... Но суровый вид Роберта остановил ее. Повинуясь его молчаливому жесту, Тоби вышла в спальню.

Роберт медленно проследовал за ней и с трудом дошел до постели. Неожиданно для самой себя Тоби кивнула на кровать и предложила:

– Давай останемся здесь! Тебе будет удобно, и мы поговорим. – Она просительно заглянула ему в глаза. – А?

– Хорошо, – вздохнул он, словно признавая свою слабость. – Да, действительно, я устал. Но это в основном из-за того, что не спал всю ночь.

– Совсем не спал? – посочувствовала Тоби и с тревогой спросила: – Я так и не узнала – как дела у мистера Джеинингса? Совсем о нем забыла...

Роберт задумчиво покачал головой.

– Он тяжело болен и сам об этом знает.

– Ведь у него удар, да? – нахмурилась Тоби.

– Да. Но я имею в виду другое. – Роберт опустил голову. – У него рак. Уже пять лет. Он знает, что умирает. А сейчас даже считает, что уже может спокойно умереть.

– Почему сейчас?

– Потому что Силла и Джим наконец собрались пожениться, – спокойно объяснил Роберт. – Помнишь, как я с Силлой ездил в Майами?

Тоби кивнула.

– Я действительно встречался там с Роуэном Хартли, – продолжал Роберт. – Но в основном я устроил эту поездку для того, чтобы Джим и Силла могли побыть вдвоем, без посторонних. Ты, наверное, думала по-другому? – усмехнулся он.

– Ты сам знаешь! – воскликнула Тоби.

Она села рядом с Робертом и посмотрела на него широко открытыми, возмущенными глазами.

– Ты ведь знал, что я подумаю о вашей поездке в Майами, – с укором сказала она и положила руку ему на колено. – Ты хотел, чтобы я ревновала!

– И как, добился своего? – улыбнулся Роберт, делая вид, что не замечает ее прикосновения. Но когда рука Тоби поползла вверх, он остановил ее. – Тоби, нам надо поговорить. А если ты и дальше...

– Это что, мешает тебе? – прошептала она, но Роберт решительно снял ее руку и отодвинулся. Не обращая внимания на ее разочарованный взгляд, он сказал:

– Как бы то ни было, к Харви вернулось сознание, но он очень слаб. Врачи настроены не особенно оптимистично. Вот почему я остался с Силлой на ночь. Джим улетал в Штаты, у него был чартерный рейс, но сегодня он вернулся, и я смог покинуть больницу.

– Ясно, – грустно сказала Тоби. – Мне очень жаль... Марк заставил меня поверить, что...

– О Марке – чуть позже, – сурово перебил Роберт. – Сначала я тебе должен кое-что сказать. Я не сомневаюсь, что это моя мать не позволила тебе навестить меня в больнице.

Тоби изумленно уставилась на него.

– Да неужели?

– Именно так, – твердо сказал Роберт. – Ты простишь меня?

– Конечно! – Тоби передвинулась ближе к нему, и подол ее платья поднялся, обнажив колени. – Но как ты об этом узнал? Ведь не от Марка же? Он вообще ничего не знал!

– Ты права, он ничего не знал. По крайней мере, я в этом почти уверен, – бесстрастно ответил Роберт. – Пожалуйста, подай мне брюки.

– Вот эти джинсы? – уточнила Тоби. – Сейчас, конечно... – Встав с кровати, она взяла джинсы и вернулась к Роберту. – Вот, пожалуйста.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Роберт, засунул руку в задний карман и вытащил сложенный лист бумаги. – Вот, посмотри, – сказал он и отложил джинсы. – И скажи, что ты об этом думаешь.

Тоби медленно развернула бумагу и вдруг увидела свой собственный портрет. Нарисованный нежными карандашными штрихами, он передавал теплую красоту классически правильных черт ее лица.

Она не могла вымолвить ни слова. Несколько секунд Тоби в изумлении держала портрет перед глазами, потом подняла голову и посмотрела на Роберта. Это был самый драгоценный подарок в ее жизни, подарок, символизирующий любовь Роберта.

– Я нарисовал это сегодня ночью, – нежно проговорил он, – когда сидел у постели Харви. Силла видела портрет и сказала, что ей понравилось.

Тоби покачала головой и сжала губы, чтобы Роберт не заметил, как они дрожат.

– Ты мне польстил, – сказала она, снова взглянув на портрет.

– Ничуть. Ты такая и есть, – твердо сказал Роберт, взял у нее рисунок и сам стал рассматривать его. – Пусть это тебя раз и навсегда убедит, что ты не выходишь у меня из головы.

Глаза Тоби наполнились слезами.

– О, Роберт! – выдохнула она.

Дрожащими руками Роберт сложил бумагу.

Преодолевая желание погладить Тоби, он сказал:

– Хочу сообщить тебе, что этот маленький листок – доказательство того, что все наши недоразумения начались из-за моей матери.

– Правда? – недоверчиво спросила Тоби.

– Да, – медленно проговорил Роберт. – Вчера я разговаривал с Марком. Он сообщил, что мать ему сказала, будто уже видела тебя – на портрете в мастерской.

– Да, и что? – Тоби не могла понять, какая связь между этим карандашным портретом и событиями трехлетней давности.