Любовь на карантине
Шрифт:
— Моя девушка хочет жестокого траха, да?
— Да! — Я кричу. — Сильнее, — умоляю я, желая, чтобы он слился со мной настолько, чтобы мы не могли понять, где начинается один человек и заканчивается другой.
— Твое желание — мое исполнение, принцесса. — Он рычит, хватает меня за плечо и толкается в меня.
Я вижу звезды. Красивые огни, мерцающие волшебными цветами, когда удовольствие закручивается в водоворот ничего, кроме экстаза.
Все мое тело покрыто потом, когда он трахает меня. Это не занятие любовью, но, с другой стороны, это все равно так, потому что это мы. Сэди и Эван. Нашли то, что делает нас обоих счастливыми.
Такое сильное блаженство пронзает мою согнутую фигуру, заставляя меня мощно выгибаться дугой в каждой волне желания. Мой второй оргазм проносится по всему телу, нагревая кровь, посылая обжигающее электричество через каждый нейрон и пору, пока я полностью не теряюсь в ощущениях.
— Черт возьми, да! Ты можешь взять больше! — рычит он. Затем он протягивает мускулистую руку вокруг моего тела, чтобы прикрыть грудь, и тянет меня вверх, пока моя спина не прижимается к его груди. Эван врезается в мое тело своим толстым членом сзади, разрушая меня снова и снова с невероятным удовольствием. Не похоже ни на что, что я когда— либо знала.
Долгое время он берет меня так, как будто не может остановиться. Его тело сотрясается и дрожит от усилий, продолжая трахать меня.
Я протягиваю руку вокруг его тела, чтобы обхватить сзади его бедра. Вторую руку протягиваю так, чтобы обхватить его затылок. Я отвожу плечи назад, чтобы можно было повернуть голову в сторону.
— Поцелуй меня, — требую я.
Его рот накрывает мой. Я беру его язык, сильно посасываю его, а затем все его тело дергается и сотрясается в конвульсиях, его член горячо выстреливает внутри меня. Он продолжает двигаться, пока его тело, наконец, не замедляется, и он мягко входит и выходит из меня, как будто не хочет уходить.
— Эван, милый, ты не можешь трахать меня вечность… как бы мне этого ни хотелось.
Его ответ — ворчание.
Очевидно, интенсивный секс превращает моего мужчину в неандертальца. Приятно это знать.
Наконец, он перестает двигать бедрами. Пространство, где встречаются наши тела, теперь просто беспорядочная игровая площадка наших совместных оргазмов.
— Душ? — предлагаю я, и его глаза загораются.
Вместо ответа я слышу еще одно ворчание, и он подхватывает меня на руки и направляется в мою ванную.
Как только мы добираемся туда, он опускает меня на землю. Его глаза темные и дикие от любви и похоти.
Я обнимаю его за шею и сосредотачиваюсь на его красивом лице, желая вложить в этот момент все, что есть в моей душе.
— Ты прощаешь меня?
Он кивает.
— Ты все еще любишь меня?
Он улыбается.
— Ты хочешь однажды женится на мне?
— Я бы женился на тебе завтра, если бы мог, Сэди.
Я широко улыбаюсь.
— Я так сильно люблю тебя. Я никогда больше не откажусь от того, что у нас есть. Я обещаю.
Он наклоняет свое лицо так близко, что наши носы соприкасаются.
— Я верю тебе, и я тоже люблю тебя.
ЭВАН
Позже в тот же день я готовлю обед. Сэндвич и салат для меня, сэндвич и чипсы для Сэди, когда мой телефон звонит с того места, где я оставил его в гостиной. Мы вернулись в квартиру Джейка, потому что тут вся еда. И толстая кошка Глория.
Сэди выходит из— за стойки и смотрит на наши тарелки.
— Я не понимаю, почему ты охотней ешь салат, вместо чипсов.
Она протягивает мне мой звонящий телефон.
Я смотрю на дисплей, и на нем высвечивается Неизвестный номер. Я избегаю их, потому что большинство из них будут людьми, с которыми я не хочу разговаривать. Сэди наслаждается этими звонками. Моя женщина сходит с ума каждый раз, когда поступает звонок от прессы. Я стал передавать ей эти звонки. Она использует свой обширный словарный запас, чтобы заставить каждого из них почувствовать себя полной слизью. Потому что они такие и есть. Покрытые слизью стервятники, желающие узнать часть нашей истории. Я уже сделал свои официальные заявления. Дал все интервью, которые собираюсь дать. Теперь пришло время жить своей жизнью.
Вопреки здравому смыслу, я нажимаю "Принять" и прикладываю эту чертову штуковину к уху.
— Да? — Я отвечаю, потому что это не ситуация типа "привет, как дела".
— Гм, мистер Спаркс, я полагаю?
— Да, ты его поймал. Чего ты хочешь?
— Это лейтенант Браун из полицейского управления Окленда. Я хотел поговорить с вами.
— Я уже дал показания, чувак. Мне больше нечего сказать.
— На самом деле я просто хотел сообщить вам, что мы предъявили обвинения Дональду Бейтсу и Минди Гуд.
— Ни хрена?
Сэди хмурится, держа перед собой ложку, и одними губами произносит: “Что?”
Я качаю головой и показываю на нее пальцем.
— Мисс Гуд призналась. Мистер Бейтс заключил сделку о признании вины, чтобы избежать максимального срока наказания.
— Что это значит для меня?
— Ну, прежде всего, я хотел сказать вам, что они не могут причинить вам вреда, и они будут отбывать срок, хотя, скорее всего, он будет небольшой. Поскольку Минди выложила нам все и первой призналась во всем, она получит три месяца тюрьмы и год общественных работ.
Я ухмыляюсь.
— Мило. А тренер Бейтс?
— До года тюремного заключения с возможностью освобождения через шесть месяцев за хорошее поведение. Ему предстоит три года общественных работ, и он больше никогда не сможет занимать должность в сфере, связанной со спортом. Не то чтобы он был в состоянии его получить.
— Он случайно не упоминал, почему он сделал то, что сделал? Мне все еще неясно, почему я стал мишенью.
— О, да. Он сказал, что вы были готовы продлить контракт на четырнадцать миллионов долларов.
— И что?
— Ну, оказывается, инвесторы сказали ему, что если он сможет сократить несколько миллионов, он получит миллион в качестве бонуса. Очевидно, эта его жена обескровила его до нитки. Когда бы вы исчезли из поля зрения, следующий полузащитник стоил бы гораздо меньше. На несколько миллионов меньше без солидного послужного списка и истории за плечами. Однако Бейтс также не хотел, чтобы вас подобрала конкурирующая команда.
— Вы шутите? Он хотел погубить меня и мою репутацию, чтобы получить выплату в миллион долларов? Он пытался разрушить всю мою жизнь ради денег?