Чтение онлайн

Я вздрогнула и взяла себя в руки. Никто не заставит меня окунуться в воду.

Еще несколько раз я говорила ему то же самое. И всякий раз он делал все наоборот. Может быть, где-то здесь установлена скрытая видеокамера?

— Человек не может быть настолько непонятливым, — взорвалась я после очередной неудачной попытки. — Даже слепой бы понял.

— А я нет, — сказал он тихо, положив руки на край бассейна, а затем, опираясь на них, выбрался из бассейна. Фантастические мышцы живота. Он сделал два шага к лежаку и схватился за пустоту.

— Если ты ищешь свое полотенце, то оно находится вон там, — сказала я.

— Где там? — зашипел он на меня.

— Вон там! — прокричала я и показала на лежак рядом с ним. Он смотрел перед собой и не последовал моему указанию. — Да посмотри же туда!

— Я не могу, — сказал он. Наткнувшись на второй лежак, он нащупал полотенце и вытерся.

«Я не могу» — ударило по моей голове. Это значит, что он слепой. Боже мой! У меня внутри что-то оборвалось. Я уставилась на него и все еще никак не могла удержаться, чтобы снова не начать — совершенно напрасно — размахивать перед ним руками. Ной не видел меня, потому что он не мог меня видеть. Ной был слеп.

Я помчалась наверх из бассейна, по лестнице и коридору, под беркутом, мимо оленя, который с любопытством наблюдал за мной, упала на кровать и обхватила подушку. Я чувствовала себя ужасно, глотала слезы от стыда. Зачем я наговорила ему все это? Я посмеялась над ним. Но как я должна была что-то заметить?

Ну, может быть, потому, что он держал пальцами стейк, или потому, что он играл на фортепиано в темноте, или потому, что на лестнице он едва не столкнулся со мной. Я хотела провалиться сквозь землю. Мое состояние было просто ужасным.

В дверь постучали.

— Ирина, ты здесь?.. Ирина… мне очень жаль, — сказал он.

Ему было жаль? Я же посмеялась над ним. Парень, я была глупа. Нужно уйти отсюда подальше, чтобы не случилось ничего еще более ужасного.

— Я думал, ты знаешь. Обычно это первое, о чем предупреждает сестра Фиделис.

Она этого не сделала. Да и я была не Ирина и не умела плавать, не говоря уже о том, чтобы учить этому слепого.

А потом вдруг он подошел к моей кровати. Его бедра были завернуты в полотенце. Его мраморная кожа еще блестела от капель воды. Я смотрела на него. Микеланджело сразу бы увековечил его в камне и поставил где-нибудь во Флоренции. Я была рада, что он не мог видеть мое унылое лицо.

— Мы должны вернуться, — прошептал он, как будто боясь, что кто-то может услышать нас. — Если сестра Фиделис заметит неладное, на протяжении ближайших нескольких дней она будет сидеть у бортика и контролировать нас. Ты этого хочешь?

— Нет.

— Ну, тогда пошли.

И затем он быстро пошел назад, то и дело касаясь правой рукой деревянной стены, элегантно и легко дотрагиваясь до перил, и безошибочно нашел капитель в конце лестницы.

Тысячи вопросов заполнили мою голову. Почему он был слеп? С каких пор? Он никогда не видел? Он знал цвета? Что было для него светлым и темным? Как он мечтал? Вопросы, которые я не решилась бы задать. И еще одна мысль: я не должна быть здесь. Во всем этом была моя вина, и я должна была это сказать наконец.

Прежде чем открыть дверь к бассейну, он повернулся ко мне. От него исходило тепло, чистая энергия. Он слегка коснулся моего плеча, чтобы определить, где я стою. По моей коже побежали мурашки. Я захотела отряхнуться, словно на меня сел надоедливый жук. Его близость заставила меня нервничать. Он заставил меня нервничать.

— Слушай, — прошептал он. — Мне бесполезно объяснять на словах, как нужно плавать. Я не знаю, что значит «плавать». Ты должна показать мне это как-то по-другому.

Я нерешительно кивнула. Он заметил это, поскольку его рука коснулась моих волос, и улыбнулся:

— Кивок для меня непонятен. Я больше полагаюсь на «да» или «нет».

— Да… нет… Да, — сказала я и почувствовала себя стоящей на грани безумия. — Почему ты все время разговариваешь шепотом?

Он ничего не ответил и вошел в помещение. Потом его как будто осенило, он вернулся ко мне, нащупал выключатель, которым он, вероятно, нечасто пользовался, и включил свет:

— Достаточно ярко?

— Сейчас ты выключил свет, если ты имеешь в виду это.

— Извиняюсь.

Он включил его снова.

— Спасибо, — сказала я. Настоящее фрик-шоу.

Ной нащупал пальцами край бассейна, схватился за лестницу и спустился. Он ждал меня. С трепетом я сняла спортивные штаны и футболку, положила их вместе с полотенцем на стул и подошла к лестнице.

Слишком много воспоминаний. Мои колени затряслись, в глазах потемнело; ловя ртом воздух, я упала на пол и затем, сидя, поставила ноги на верхнюю ступеньку.

— Что с тобой? — спросил он, ощупывая мои ноги. Он исследовал мои лодыжки, как под микроскопом.

— Ничего, — соврала я.

Как будто бы поняв, в чем дело, он испуганно отстранил руки.

— Ты боишься, — отметил он. — Меня?

Я покачала головой. О, ужас.

— Нет.

— Тогда чего же?

— Я думаю, для начала ты должен изучить движения ног, — сказала я и крепко уцепилась за лестницу. Хорошо бы, если бы мне удалось ограничиться чем-то тривиальным, вроде порядка движений.

— Что ты имеешь в виду?

Он вздохнул, словно предчувствуя катастрофу. Я смогла удержаться на краю бассейна и еще раз попробовала объяснить. На этот раз у меня было больше терпения и мой тон был более понимающим, однако то, что делал Ной, имело с плаванием примерно столько же общего, сколько с ездой на велосипеде.

— Очень хорошо. Уже лучше, — соврала я, и мне стало стыдно своего сладковатого голоса.

— Не обманывай, — сказал он и, разочарованный, вышел из воды. — Уже восемь.

— Откуда ты знаешь?

Он показал наверх:

— Напольные часы в коридоре этажом выше.

Я не слышала часы.

Мы оба были разочарованы. Я уже собиралась покинуть бассейн, как вдруг он взял меня за руку, потащил за собой в раздевалку и закрыл за нами дверь. Там было тесно. Почувствовав близость его волос и кожи, я захотела отойти, однако для этого просто не было места.

— Послушай меня, — сказал он. Капля воды повисла на его длинной реснице. Я не могла поверить, что эти большие глаза цвета голубого сапфира ничего не видят. — Я не знаю, кто ты и как ты здесь оказалась, но я дам тебе добрый совет — уходи из этого проклятого места. Лучше всего сегодня. Чем быстрее, тем лучше. Ты окажешь нам обоим большую услугу.

— Я думала, ты хочешь научиться плавать.

— Сестра Фиделис хочет, чтобы я научился плавать.

— А ты нет?

— Я тоже, но ты видишь, насколько это хлопотно. Я бы давно бросил, если бы ты не настаивала на еще одной попытке.