Чтение онлайн

– Нет, прости. Это просто нервы.

Наваждение схлынуло, и я незаметно выдохнула. В самом деле, скоро начну глотать успокоительные зелья.

– Мы не знаем, как уничтожить демона. Но, если его можно призвать, значит, можно и изгнать. И мы должны найти такую возможность. Ну, или создать.

– Другими словами, мы должны создать ловушку. На основе этих рун, – я указала на пентаграмму.

Эван просто кивнул.

– Что ж, давай начнем.

Я открыла дневник на странице с пентаграммой, и мы обратили все свое внимание на записи.

Каждая руна была записана отдельно. Мы воспроизвели несколько из них, и в воздухе перед нами висели подсвеченные голубым символы. Описание их сложно поддавалось осмыслению. Если верить записям в дневнике, часть рун обозначала магический зов в разных вариациях.

Если бы этот зов был доступен человеческому уху, то представлял собой невыносимую какофонию, которую хочется заглушить любым способом. После недолгого мозгового штурма, мы пришли к выводу, что именно это заставляет демона покинуть Подземный мир. А чтобы он не прибил возмутителя спокойствия, еще часть рун представляла собой магическую клетку и были связаны между собой, образуя своеобразную цепь. Вполне логично. Иначе демон, сумел бы найти прореху в пентаграмме.

Мы пытались разложить руны на составляющие. Чтобы на их основе создать ловушку, в которую демона, скажем, притянуло бы, если Рэймонд спустит его с поводка. Промучились больше двух часов, но выходила какая-то ерунда. В конце концов, мы вынуждены были признать, что эти руны не поддаются разбору. Каждая линия была продолжением предыдущей, предназначены они были лишь для призыва демона и удержания его внутри себя. И ни для чего другого служить не могли.

Никаких мыслей, как именно Рэймонд смог подчинить демона, тоже не было.

Это был провал.

Мы хмуро перебирали символы в воздухе. Я кинула взгляд на пентаграмму в дневнике, потом на рисунок на полу. Мы почти не смотрели на него, поэтому несоответствие бросилось в глаза только сейчас.

Я взяла дневник и подошла к пентаграмме.

– В чем дело? – Эван тут же отвлекся от своего занятия.

– Смотри, некоторые руны не соответствуют рисунку в дневнике.

Эван подошел ближе и задумчиво перевел взгляд с дневника на пол и обратно.

– Да, – протянул он, – действительно. Почему мы раньше не заметили? Решили, что Флэтли просто перерисовал ее, – тут же ответил он на свой вопрос. – Может, он ее изменил?

– Не думаю. Все линии на месте, но где-то они толще, чем должны быть, а где-то есть лишние. Такое ощущение, что поверх этих рун, – я потрясла в воздухе дневником,– он нанес какие-то еще.

Мы посмотрели друг на друга. Уверена, и подумали об одном и том же. Но вслух сказала только я:

– Нам надо увидеть пентаграмму в доме Рэймонда.

Эван был согласен, я видела по глазам. Но он только вздохнул:

– Я не могу тебя туда отвести. И сам не могу попасть туда без сопровождения. В любом случае, нужно разрешение или лорда О’Флаэрти или Эйдана.

– Хорошо, – кивнула я, – значит, подождем Эйдана.

Я была полна решимости увидеть настоящую пентаграмму. Иначе, ничего стоящего не выйдет. Эван тоже это понимал, посмотрел на рисунок на полу и, наверное, из чистого упрямства, произнес:

– Это ведь точная копия.

– Да. Но, если я права, то отделить одно от другого мы сможем только в оригинале.

– Ладно. Тогда, может, кофе? В голове сумбур какой-то, надо передохнуть.

От кофе я не отказалась, и мы быстро свернули символы, все еще продолжающие мерцать в воздухе.

– Ты можешь подождать здесь, если хочешь. Я принесу кофе, – предложил Эван.

Бегать из кабинета в кабинет не имело смысла. Да и снова становиться объектом всеобщего внимания не хотелось, поэтому я согласилась.

– Я быстро.

Он ушел, а я с удовольствием потянулась, размяв спину. И снова уткнулась взглядом в пентаграмму на полу. Мыслей не было никаких.

В общем-то, здесь больше не на что было смотреть. Белый пол, светлые пустые стены, несколько столов, на некоторых стоят стопки каких-то бумаг и пухлых папок. Шкаф с книгами, несколько досок для расчетов и сцеаны на том столе, за которым работали мы. Это явно не лаборатория экспертов, за все время сюда никто не заглянул. Зацепиться было не за что, и я бездумно водила взглядом из стороны в сторону. Давно в голове не было такой пустоты.

Эван вернулся минут через десять. Вошел, держа в каждой руке по картонному стаканчику. Закрыл дверь, толкнув ногой. И чем он ее интересно открывал?

Кофе оказался слишком крепким, но зато быстро взбодрил. Мы пили его в тишине, которую неожиданно разбили слова Эвана:

– Я согласен с Эйданом.

Кажется, я уже потеряла нить не успевшего начаться разговора.

– В чем?

– В том, что ты талантлива.

Я даже немного смутилась. И удивилась. Неужели Эйдан с кем-то меня обсуждал.

– Он говорил обо мне?

– Да, и немало.

Теперь мне стало интересно. Особенно, учитывая, что улыбался Эван при этом крайне загадочно.

Видимо вопрос отразился у меня на лице, потому что парень слишком поспешно покачал головой:

– Не проси, не расскажу. Думаю, Эйдан и сам скажет тебе все это. Но не переживай, там только хорошее.

И, помолчав, добавил:

– Ну, почти.

Пока я размышляла, как вообще на это реагировать, Эван продолжил:

– Но твой талант руниста я признаю, хотя поначалу и сомневался.

Не совсем понимая, о чем он, я проговорила:

– Мне, конечно, приятно это слышать, но я вроде ничего такого пока не сделала.

– Я испытал на себе действие руны правды, – огорошил он меня и на мгновение скривился, как от лимона.

– Эйдан что, испытывал на тебе руны правды?

– Ну, не совсем, – Эван смутился, потер шею и нехотя признался, – мы поспорили, я проиграл, ну и… вот. Должен сказать, неприятно. Хотя к тебе, как к создателю, вопросов нет. Это гораздо удобнее, чем заставить кого-то выпить зелье правды. Да, и эффективнее.

Он размышлял почти, как я, отчего я не смогла сдержать довольную улыбку. Все-таки рунист руниста всегда поймет.

– Странные у вас отношения. Вы с Эйданом друзья?

Только друзья могут так издеваться друг над другом без последствий.

– Жили в одной комнате, когда учились.

Ясно, а на вид Эвану не больше двадцати трех и он еще должен учиться в академии.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать шесть.

Значит, и Эйдану столько же. Может, на год больше.

Я вдруг поняла, что мне интересно узнать об Эйдане как можно больше. На каком факультете он учился? Какие у него были отношения с однокурсниками? Нравится ли ему то, чем он занимается? И это совсем не те вопросы, которые я должна задавать.