Чтение онлайн

— Вы продолжаете утверждать, что не знали о намерении Кингстона и Флита ограбить банк?

— Да. Все произошло совершенно внезапно. Это был какой-то кошмар. Все, что мистер Кингстон сказал мне, это то, что у него в банке какое-то дело. Я должна была ждать снаружи и сторожить лошадей.

— Эй, Джоли-детка, а почему бы тебе не рассказать им всю правду? — закричал из своей камеры Блейк. — Ведь ты знала, что я собирался сделать. Нам нужны были деньги, тебе и мне, чтобы начать новую жизнь в Мексике.

Джоли проигнорировала Блейка так, как она проигнорировала бы назойливую муху.

— Теперь мы можем идти домой? — тихо спросила Джоли, оглядываясь на Даниеля.

Его лицо было таким же замкнутым, как ворота, охраняющие частную собственность, но он согласно кивнул.

— Мы уходим, — объявил Даниель.

На этот раз мистер Вилкокс вспомнил об учтивых манерах и мгновенно вскочил на ноги.

— Мы вас известим, когда окружной судья приедет в город, миссис Бекэм.

Джоли не удостоила его ответом.

— Она все врет! — снова закричал Блейк из камеры, едва Даниель пошел к двери. — Она врунья, воровка и убийца! Помни об этом всякий раз, когда поворачиваешься к ней спиной!

Даниель распахнул дверь и подождал, пока первой пройдет Джоли, затем вышел сам. На улице Джоли машинально вскарабкалась на сиденье фургона, подумав про себя, что полдень еще не наступил, а день уже испорчен.

По пути домой ни один из них не проронил ни слова. Как только они прибыли, Джоли тут же занялась стряпней, готовя обед для Даниеля и До-тера, и все время спрашивала себя, как же ее угораздило попасть в такой переплет.

После того как обед был съеден без остатка, а кухня вычищена до блеска, мужчины отправились по своим делам в конюшню. Джоли быстро поднялась по лестнице на второй этаж и проскользнула в небольшую комнатенку рядом со спальней. Ей сейчас больше всего хотелось растянуться на кровати и поспать хотя бы часок, но там, где не было бы никаких ассоциаций с ее нынешним днем и Дани-елем. Однако и тут ей на глаза попался сундучок Илзе, изготовленный из полированной сосны. Джоли открыла крышку.

Внутри она обнаружила платье, сохранившееся еще с тех времен, когда Илзе ступила в этот дом невестой. Джоли заколебалась, не зная, можно ли посмотреть, что еще лежало в сундучке. Джоли все же решилась и стала смотреть дальше. Она осторожно вынимала тонкие наволочки и кружевные чулки. Под одеждой внизу оказалась фотография Даниеля. На ней он был снят совсем молоденьким юношей, одетым в военную форму южан. Военный наряд очень шел ему, придавая солидности. Джоли заметила, что две верхние пуговички военного мундира были расстегнуты, а третья и вовсе оторвана.

Она дотронулась кончиком пальца до простодушного лица Даниеля, испытывая некое чувство родства с Илзе Бекэм, потому что та знала, что это такое — любить Даниеля. Отдавая ему свое тело, Джоли незаметно для себя отдала ему и душу. Она перевернула фотографию и прочитала на обороте: «Мой храбрый и любимый Даниель».

Осторожно отложив фотографию в сторону, Джоли принялась исследовать содержимое сундучка дальше. На этот раз ее пальцы наткнулись на нечто очень похожее на блокнот. Она развернула странный предмет и поняла, что это действительно блокнот. С таким ощущением, что она не вторгается в чужую жизнь, а читает письмо, адресованное ей самой, Джоли раскрыла блокнот и узнала летящий почерк Илзе.

Прочитав первые строчки, Джоли поняла, что перед ней дневник первой миссис Бекэм. Она захлопнула блокнот и хотела было отложить его, но потом открыла снова. Теплый сентябрьский ветерок слегка колыхал тонкие занавески в маленькой комнатке, доносил запах лаванды. У Джоли было такое ощущение, будто Илзе находится где-то тут, рядышком, может, сидит на краешке постели и задумчиво смотрит на дорогу.

Первыми словами, которые привлекли внимание Джоли, были: «Я рада, что не знала Даниеля, когда он был солдатом. Я бы не смогла пережить его потерю, если бы его поразила вражеская пуля».

Из-за того, что почерк Илзе был чуть витиеват, а сама Джоли и читать-то толком не умела, ей пришлось изрядно попотеть, чтобы разобраться, что там написала Илзе. Но Джоли была настойчива. Читая по кусочку то здесь, то там, она в конце концов добралась до того дня, когда умер первенец Даниеля и Илзе.

«Я не хочу жить, — писала Илзе, и вся ее тоска и боль были ясно видны в ее почерке. — Очень трудно поверить в то, что любимое существо может вот так внезапно исчезнуть из жизни. А может, то, что говорят о небесах, действительно правда? Может, когда я умру здесь, там я снова увижу мою ненаглядную малышку Евгению».

Тут глаза Джоли затуманились слезами, и она вытерла глаза рукавом. Она пролистала несколько страниц, надеясь найти записи о том, что помогло Илзе превозмочь беду.

«Я снова забеременела, у меня будет другой ребенок. Я сказала об этом Даниелю. Я знаю, что он страшно доволен, думая, что это в конце концов вернет ему его жену. Я не осмеливаюсь сказать ему, что я уже забыла, что это такое — надежда…»

Невыносимая печаль охватила Джоли. Она решительно захлопнула дневник и аккуратно уложила обратно все содержимое сундучка Илзе.

Когда Джемма и Хэнк приехали домой вместе с Дотером, лица их сияли от счастья. Джоли прямо в фургоне накормила их свежими овсяными лепешками и с истинным наслаждением выслушала их рассказ о школе. Хэнк восторгался тем, что узнал цифры, в то время как Джемму больше заинтересовали буквы. Она даже научилась писать слово «кот».

Это случилось за ужином, когда Даниель и Дотер оживленно обсуждали планы весеннего сева, а дети зевали над своими тарелками. Вдруг раздался громкий, нетерпеливый стук в дверь. Нахмурясь, Даниель встал из-за стола. Хэнк и Джемма побежали вслед за ним, когда он пошел открывать.

— Я слышал, что вы чуть не отхлестали Айру Дженьюэри сегодня утром, — неожиданно сказал Дотер и наложил себе на тарелку третью порцию. — По-моему, Даниель появился очень некстати.

Несмотря ни на что, Джоли улыбнулась.

— Кажется, мистер Дженьюэри здесь не очень-то любим, — ответила Джоли, вставая, чтобы проверить, как там ведет себя закипевший на печи кофейник. — Ну, за исключением разве что Пилар.

Дотер отрицательно покачал головой.

— Нет-нет, Пилар его тоже не любит. Однажды он даже подбил ей глаз! — Дотер нахмурился и откусил кусочек поджаренного хлеба. — А вообще-то мужчина не имеет права бить женщину, — неожиданно заметил Дотер с набитым ртом.

Нечего и говорить, что Джоли была с ним абсолютно согласна. Она расставила на столе кружки для мужчин и себя, затем разлила кофе.

Тут с другого конца дома до нее донесся шум голосов. Она разобрала голос Даниеля, а голос другого человека был ей незнаком. Еще ни о чем не зная, Джоли почуяла что-то неладное.

Когда через несколько секунд в кухне появился Даниель, выражение лица у него было очень торжественное. Впрочем, это было для Джоли не в новинку.

— Поднимись ко мне в кабинет, — обратился к ней Даниель. — Дети наверху уже собирают свои веши.